Случайный папа

Наблюдать за тем, как приоткрывается ее рот и из него вырывается бессвязный шепот, когда мы сталкиваемся телами, – вылет из этой реальности хотя бы на время.

На подоконнике лежат документы и флешка, но сейчас не до них.

Думать о другой женщине, когда в твои губы так стонут, – не хочу, после, потом. Сейчас мне хочется все забыть, и Марина с этим справляется. Будто чувствует, топит в страсти, отдается, тоже выбросив все мысли из головы.

Кухня, гостиная с подушками… в какой момент мы оказываемся в комнате, вряд ли соображу.

Не до этого.

Ее волосы мягкие, такие мягкие, мне нравится их сжимать в кулаке. И огонь, который бурлит, плещется подо мной, извивается, нравится тоже.

– Лука… – ее шепот на выдохе.

– Я здесь, детка.

На миг в ее взгляде мелькает веселье. Наверное, хочет сказать: «Конечно, здесь. Кто, как не я, это чувствует».

А потом тоже обо всем забывает. Не до смеха и слов. Только и остается, что чувствовать. Жить, наслаждаться, задыхаться, умирать подо мной… и снова учиться дышать…

После она засыпает.

В который раз прокручиваю разговор с бывшей. Может, она соврала? И тут же отбрасываю эту малодушную мысль. Слишком многое стоит на кону, слишком многое уже рушится.

Нет, она действительно это сделала.

И где-то в этом городе, быть может, по тем же улицам, что и я, ходит женщина, которая ждет от меня ребенка.

Страшная, бедная, возможно, даже недоедает.

Теперь он колом стоит в горле.

Какой здесь сон? Иду на кухню, вспомнив, прихватываю по пути ноутбук. Фотографии будущей матери нет, и понятно: донор-то я. Изучаю что есть – двадцать девять, не замужем. Если так рано решила обратиться к врачам и выбрала такой метод, похоже, бывшая не солгала насчет внешности.

Ладно, проехали. Ребенок все равно будет похож на меня, у нас в роду сильные гены. А с его матерью мне не спать. Мы вон изначально без этого обошлись.

Остается последний вопрос: как к ней подкатить с новостями про то, что ради меня бортанули француза?

Подсматривать из-за угла, тянуть время, пока мой ребенок, возможно, в опасности –  гиблое дело. Поэтому уже утром в субботу, пока Марина отсыпается, я прошу одного приятеля при погонах и должности заглянуть в клинику за документами, а сам отправляюсь по адресу. И долго звоню в закрытую дверь.