Минус двадцать для счастья

Услышав какой-то хрип, машинально повернула голову и… встретилась взглядом с шефом.

Он стоял, опираясь задом на свой стол, его брюки были расстегнуты. Лениво прикрыв глаза, он позволял стоящей на коленях Марине делать ему приятно и словно витал в облаках. Но заметив меня, дернул бедрами, делая резкий выпад вперед. И поспешно еще один. И, не отпуская моего взгляда, ускорил ритм и усилил движения, одновременно хватая Марину за распущенные длинные волосы.

Теперь было видно, что этот процесс ему нравился.

Он завелся. Вошел в азарт. Закипел…

Еще один его хрип вывел меня из оцепенения, и я поспешила к выходу. Открыв дверь, услышала длинный стон мужчины и его слова, сказанные Марине. Но ей ли?

– Это было волшебно.

Побледнев, я вышла из офиса и прикрыла дверь.

Волшебно…

Прислонилась спиной к прохладной стене коридора, опустила голову, чтобы унять приступ дурноты.

– Лера! – почувствовала, как меня обняла Светлана, поддерживая и помогая подняться. Она заглянула в глаза и обеспокоенно затараторила: – Ты бледная.

Совсем бледная. Такой даже я не бываю, когда меня по утрам тошнит. Тебе плохо, да? Плохо тебе?

– Да, – подтвердила я, делая глубокие вдохи и стараясь прийти в себя.

– Почему? – потребовала ответа Светлана, но, не дождавшись его, постановила: – Мы выпьем чай. Крепкий. Черный. И сладкий. Ты меня поняла? Но от чего тебе стало плохо?!

Позволив увести себя от офиса к обещанному чаю из автомата, я честно призналась:

– Ненавижу все, что связано с волшебством!

Глава № 7

Увиденное в кабинете шефа меня несколько подкосило, и я легко согласилась променять стояние у кофейного автомата на посиделки в кафе.

Правда, когда Светлана начала уточнять, что мы будем есть, я сказала, что она может заказывать себе все что угодно, меня это даже не тронет, а сама ограничилась чаем. Без сахара, несмотря на уговоры коллеги.

– Вижу, ты всерьез за себя взялась, – принимаясь за отбивную и жареную картошечку, с уважением заметила Светлана.

 – Молодчинка! Очень сильный поступок!

Я промолчала, не хотелось ничего говорить, хотя считала, что это не я за себя взялась, а другие за меня. Сначала Макар, он вообще запустил этот процесс; потом рычаг управления перехватила мама; теперь вот шеф внес свою лепту, вызвав приступ тошноты и тем самым неожиданно придав ускорения.

Я в кафе. Вокруг масса соблазнов. Но аппетит у меня пропал.