Наследие Ноя

Остальные забастовщики бегут на солдат с улюлюканьем и угрожающими криками. И уже не разобрать, кто из них кто.

– Огонь! – в панике кричит командир и первым открывает очередь по толпе.

Большая часть людей уже прорывается за первую полосу баррикад. В ход идут дубинки. «Их слишком много», – проносится в голове у Виктора. В руках дрожит винтовка, и он все не может заставить себя выстрелить. Рядом Люк, часто моргая от пота, судорожно нажимает на спусковой крючок, стреляя без разбору.

Царит хаос. Часть солдат заживо горят, других по несколько человек забивают палками.

Рядом короткий детский вскрик. Люк падает. Камень попадает ему в глаз, и он рыдает, корчась и прижимая ладонь к окровавленному лицу. Виктор больше не думает. Холодная ярость сжимает виски.

«Либо они, либо мы», – бьется в голове единственная мысль.

И он, одурманенный всеобщим безумием, стреляет.

*

16 число, Месяц Урожая, 1580 год после Второго Потопа

Виктор проснулся за час до рассвета. Верхушки елей позолотило едва встающее солнце, воздух в лесу пах мокрой землей и хвоей, птицы только начинали утреннюю перекличку. Положив на колени пистолет, Виктор усердно принялся за его чистку. Не то что бы это было необходимо. Но за делами быстрее забывается прошлое.

От щебета птиц зашевелилась во сне Арил, нахмурив брови. Она зябко куталась в куртку Виктора, которую он пожертвовал в качестве одеяла.

Виктор хмыкнул, представив, как она начнет вопить, обнаружив себя в таком виде. У них уже случился разговор на эту тему, когда они отошли достаточно далеко от Локина.

– Ты должна убрать это, – сказал во время перевала Виктор, ткнув пальцем на волосы Арил.

– Это? – взбеленилась она в ответ. И взмахнула длинным хвостом.

– Желательно подстричь.

– Ну уж нет, – замотала головой Арил. – Я не для того годами покрывала их лавандовым маслом, чтобы в итоге просто срезать. Я без них больше не я.

– Зато живая, – пожал плечами Виктор. – Ладно, дай я их заплету так, чтобы не мешались.

– Не сметь! – хищно взглянула на него Арил.

Она надулась, но все же заплела волосы в тугую косу, перевязав резинкой.

– Так-то лучше. А то бегала растрепанная.