Дом, в котором я тебя потеряла

А я все же заплакала. Я видела на его лице искреннюю обиду и злость. Меня затрясло от понимания того, что эта злость обращена в мою сторону. В голове словно разорвался шар, переполненный обидой. За что он меня так ненавидит?

– Я не выбирала все это! – крикнула я, захлебываясь от слез. – Ты думаешь, мне нравится постоянно вспоминать какие-то ужасы из прошлого и просыпаться от кошмаров? Я, по-твоему, в восторге от этого?

– Нет, – Тимур быстро взял себя в руки, но по его лицу загуляли желваки. – Но я больше не могу и не хочу быть тебе домашним психиатром.

Не хочу жить с тем, кого жалею. Я обычный, Алиса. Мне нравится гулять, выпивать с друзьями по выходным и не чувствовать себя предателем века за это, есть борщ после работы и пялиться в телик. Мне надоело разбирать твои видения и воспоминания, копаться в тайнах прошлого, лечить твои детские травмы и комплексы. А сегодня после твоего кошмара я понял, что это никогда не закончится. Я хочу жить спокойно.

Последнюю фразу он отчеканил. Слезы лились по моему лицу, но я вытерла их рукавом, стараясь говорить спокойно.

– Ты знал, на что подписываешься. Я предупреждала. И ты согласился.

– А теперь отказываюсь.

– Вот так просто?

– Нет. Но так надо. Я не хочу больше ранить тебя и хочу сам пожить спокойно.

– Хорошо. Ты можешь хотя бы успокоиться, все обдумать, а потом уже решать? Я схожу на работу, вернусь, и мы поговорим.

– Нечего уже решать, Алис, – помотал головой Тимур, решительно поднимаясь. – Я переберусь к Женьке, а ты оставайся здесь.

– Но мы же семья! Как ты можешь меня бросить?

Последние слова вырвались вместе со слезами. Я смотрела на его домашний зеленый свитер, на теплые и сильные руки, так часто закрывающие меня от всего мира, на лицо, на котором я изучила каждую морщинку, и внутри меня зрела надежда. Вот прямо сейчас презрение в его глазах сменится усталостью и раскаяньем, он вздохнет. И чуть улыбнется. Обнимет меня, извинится за эту немыслимую жестокость, и мы вместе решим, что будем делать.

Потому что сама я вообще больше ничего не знала.

– Слушай, – вздохнул Тимур и взглянул на меня еще холоднее, – я уже все решил. Я выйду покурю.

Не дожидаясь ответа, он вышел на площадку, хлопнув дверью. Я закрыла лицо ладонями, шумно выдыхая. И дала волю слезам. Несмотря на обиду, я не злилась на него. Чувствовала только боль. И с каждой минутой его отсутствия становилось все невыносимее.

У меня больше нет никого. Не осталось ни одной души, которой я важна.