Криптия

Димн

Они снова смотрели на бухту, но не ради любования красотами. Серая башня к этому не располагала. Речь шла о морской торговле и об отношениях с Герне, будь оно неладно, это разбойничье королевство. Пришли к выводу, что по нынешним временам снова напасть на Димн сил у них не хватит. Но вот всячески препятствовать морской торговле они могут, а это может причинить городу ущерб не меньший, чем прямое нападение.

– Впрочем, оно, бывало, и сочеталось, – сказал Керавн. – Во времена Великой войны Данкайро поджег корабли, стоявшие в димнийской бухте, с помощью брандеров и перекрыл путь к городу с моря.

– Да, старики что-то такое рассказывали, – припомнил Монграна. – Удивительно, как он додумался до морской блокады. Он же степняк, моря в глаза не видел!

– Идея не скажу, чтобы особо новая. Такой же прием использовал Нари, полководец императора Ауренги, при осаде столицы герцога Ликаона… описаны и другие прецеденты… а Данкайро был степняк, но не дикарь. Он учился в имперской школе. В те времена вожди еще отправляли туда своих детей.

Когда Тогон замыслил восстание, он сына из школы забрал. Но к тому времени тот уже успел прочесть «Сокровища стратагем». А к концу войны в войске Данкайро было достаточно людей из покорившихся городов, способных воплотить эти стратагемы.

– Однако ж из того, что мне известно, он был не из тех, кто учится военному делу по книгам.

– Безусловно. Но он умел книжные знания применять. – Сейчас доктор думал о Латроне, принадлежавшем – отчасти – к тому же народу, что и Данкайро.

Он тоже применил, пусть и не так широко, книжные знания ради победы в войне, и чем это для него кончилось?

– Так вы и военной историей интересовались? – заговорил консул.

– Вы удивитесь, чем я только не интересовался. В умственном отношении я всеяден.

Однако, родившись на исходе войны, Керавн и впрямь серьезно интересовался ее событиями – не в том виде, в каком они изложены в официальных хрониках. Что ж, он застал достаточно очевидцев. Они, разумеется, тоже врали, как им и подобает, но из этого вранья можно было извлечь нечто любопытное.

Однажды он даже беседовал с солдатом из тех легионов, что Данкайро прогнал под ярмом, а потом отпустил. Он-то отпустил, а император Матанга велел казнить каждого десятого из них за трусость, а остальных отправил на каторгу.

Так вот, старый каторжник рассказывал, что страшнее всего в Данкайро Воителе был его тихий голос.

Керавн и от других слышал, что тот никогда голоса не повышал.