Криптия

Недоуменно вопросил – и совершенно неуместно, по мнению Варинхария:

– Но зачем, зачем ему надо было убивать несчастного мальчишку? Неужто нет других способов получить удовольствие?

Шуас, бившийся в руках Торка и Роха, как ни странно, вопрос расслышал и заорал сорванным голосом:

– Зачем?! Чтобы спасти вас, проклятые дураки! Спасти всех… а теперь уже поздно…

Его голова откинулась на плечо, глаза закрылись, толстые щеки подрагивали, изо рта пошла пена.

Саки с испугом отскочил, вытер замаранные руки о штаны.

– Ой! Припадочный…

– Прикидывается, – отозвался Эрке. Он опустил упакованного Азата на пол, как вязанку дров, и мог наконец размяться.

Варинхарий не был уверен, согласен ли он с утверждением бельмастого. Поведение Шуаса вполне доказывает, что тот не в своем уме и припадок может оказаться настоящим.

А с другой стороны, замечено, что Шуас – отличный притворщик. Ничего, здесь вам не большой город, где безумие может послужить причиной для того, чтобы суд передал виновного в руки жрецов.

– Господин Эльго, желаете ли вы принять участие в допросе?

– А зачем? – угрюмо отозвался Гордиан. – Он уже сознался в убийстве.

– Это верно. Сознался. Нам теперь и свидетель не очень-то нужен. Но порядок есть порядок. Нужно провести допрос, хотя бы для того, чтобы узнать, был ли слуга соучастником преступления и скольких людей нам завтра казнить – двух или одного. Вы – высшее здесь должностное лицо. Впрочем, если эта обязанность вас утомляет, я справлюсь и сам.

Он предполагал, что Гордиан откажется. Армейские не то чтоб питают отвращение к допросам, напротив, зачастую они на это мастера, но одно дело – пытать шпионов и пленных, другое – допрашивать штатских преступников да еще сумасшедших.

– Верно. Надо вызнать. И утром покончить с этим. А то уж и так мы все здесь задержались.

Ночь накатилась, но почти никто не ушел спать. Кроме тех, кто был занят допросом (с той или другой стороны), постояльцы, слуги и хозяйка сидели в зале.

Отвлечься, по правде говоря, хотелось всем. От мыслей о том, что сейчас происходит наверху, и о бедном Бохру, чьи останки так и лежали в погребе – было решено схоронить назавтра, после того, как будет свершена казнь.

Всего лишь сутки прошли с тех пор, как они вот так сидели в этом зале, а казалось – тысяча лет.