Криптия

Что до прочего… всякий, кто хоть раз видел степняков из кланов Шагары или родственных им, догадался бы, что без них дело не обошлось. Но не чистокровный степняк, нет. Глаза не голубые, а светло-карие, почти желтые. И в них – ни тени смущения. Как и положено разбойнику. Латрону.

– Латрон, стало быть. Но это прозвище, а имя твое как?

– Апелла.

Имя тоже было не степняцкое. Полукровка как пить дать. Что ж, хотя наследники Шагары орды свои сюда и не водили, Похитители Людей крепко в окрестностях погуляли…

– Ну, садись, Апелла, потолкуем.

 – И все же не удержался от подначки. – Отец у тебя, похоже, из Степи был?

– Отчего же отец? – спокойно ответил Латрон. – Мать. Из владычных мы, клан Ульгена… А отец у меня из Михаля был. Владыки по договору землю в держание приезжим дают, свои-то у них ни пахать, ни сеять не любят. Вот отец мой и приехал, дом завел, хозяйство, жену взял… а когда мне лет семь было, моровое поветрие случилось. Родители и братья померли, а мне, господин, копаться в земле что-то не мечталось.

Сперва у родных матери жил, потом дальше понесло…

– Что, плохо тебе там было?

– Нет, мне везде хорошо. А с чего ты, господин, спрашиваешь? Думаешь, я второй Шагара Изгнанник, беглый принц иль что-то вроде? Нет, я простой, как солдатские подштанники.

– Нет, не думаю. И за шпиона тебя тоже не держу. Просто гадаю, с чего ты, простой такой, далеко от Степи оказался да еще в учениках у доктора Керавна.

– Это тоже просто. Я – гохарай.

Не знаю, как перевести, нет в димнийском похожего слова… – Латрон нахмурился, между бровей образовалась складка. – Вроде «перекати-поля».

– Бродяга?

– Нет, не то… Бродяга сам по себе бродит. А тут человека будто что-то гонит с места на место, и удерживать его нельзя. Вот меня родня и не удерживала.

– У Грау ты, однако, долго удержался.

– Значит, тогда мое место было там. Но теперь за меня все решилось.

– И что ты нынче делать собираешься?

– Пока не знаю.

Грау не говорит, но вряд ли он меня снова возьмет в ополчение. Ничего, не пропаду. Стрелком прежним мне не бывать – видеть я стал хуже после того, как по башке шарахнуло. Но с мечом управлюсь.

– А к доктору вернуться не желаешь? Ты ведь из его учеников лучший. Он сам говорил.

– А толку-то? Я наставника почитаю всей душой, он меня многому выучил, а теперь еще и вылечил. Только не гожусь я в ученые. И раньше не годился, а теперь – тем более.