Криптия

Хотя и не надеялся найти там свидетельства убийства (димниец или его бельмастый телохранитель, кто бы из них ни был убийцей – имели в запасе достаточно времени, чтоб эти свидетельства уничтожить), а вот что-нибудь, доказывающее причастность Клиаха к одной из разведывательных служб, – вполне, вполне… Ну а затем плотно расспросить дедка-сказителя. Варинхарий полагал, что при любом раскладе старик побеседовать не откажется, ремесло у него такое, языком болтать, а проницательный человек сумеет выловить из этой болтовни нечто полезное.

Но он не успел сделать ни того, ни другого.

Пока Варинхарий и Ланасса производили свои розыски в гостинице, а Гордиан и Торк – во дворе и в конюшне, работники приступили к своим обычным обязанностям. Боболон готовил обед, Рох следил, чтоб никто не сбежал, Огай кормил и чистил лошадей. А помощнику своему велел убраться в стойлах. Конюхов мальчишка и нашел то, чего не заметили офицер с оруженосцем. Осмотреть они конюшню осмотрели, но в навозе, конечно, копаться не стали. Мальчишка же, во время уборки, нашел в одной из навозных куч закопанную поглубже одежду – рубаху хорошего сукна и шелковый пояс.

Мальчишка промычал что-то нечленораздельное и кинулся к Огаю, а у того, как бы прост он ни был, хватило ума не поднимать шум на всю гостиницу, а позвать хозяйку.

Ланасса вошла, зажимая нос. Однако то, что она увидела, стоило борьбы с брезгливостью. Шелковые пояса не такая уж редкость в больших городах, их может себе позволить не только знать, но любой состоятельный человек.

Но вчера вечером Ланасса видела такой только на одном постояльце. На Шуасе.

Димн

– Ну, короче, я парням скажу, что ты уж выздоравливаешь.

– Не трудитесь, господин капитан, я скоро им сам скажу. Или в мирное время меня обратно не возьмут?

Грау, командир городского ополчения (тридцать четыре года, коренаст, грубое скуластое лицо, темные волосы), ответил не сразу. Искоса посмотрел на собеседника.

Тот сидел на койке. Валяться в присутствии командира не подобало, а встать ему Грау не разрешил. Доктор сказал – нельзя ему пока вставать, хоть он и порывается.

Вид у Латрона был не то чтоб страшный, но несколько жутковатый. Голову ему перед операцией обрили, и сейчас вместо привычной белобрысой шевелюры глазам посетителя предстал лысый череп со свежими шрамами – уже не врагом, а ножом хирурга оставленными, – впрочем, они частично были скрыты за бинтами.