Феминиум

А наемник-баск, невысокий, худой и жилистый, рядом с ним – весьма невзрачно. Тем не менее, судя по донесению, именно он в поединке сбил Киспигуанчу на землю и заставил просить пощады. Диас был из тех, что берут в бою не силой, а природной ловкостью, отличным владением оружием – а также исключительной агрессивностью.

Поразмыслив, дон Гарсия пришел к выводу, что Диас все же ненавистен ему больше. Хотя весьма сомнительно, что он и впрямь Диас: в Испании носить такую фамилию – все равно что не иметь никакой, а королевство Перу он покинул, явно спасаясь от правосудия.

Есть такая порода людей, что незаменимы на войне, но невыносимы в мирных условиях. Ибо понятия о дисциплине имеют весьма смутные. Если вообще имеют. И Диас – ее ярчайший представитель.

Выслужился из рядовых. Три года назад после битвы при Вальдивии получил звание альфереса[1 - Альферес (знаменосец) – в испанской армии XVII века второй офицер в роте. Звание соответствовало званию лейтенанта в армиях других стран.

], а после гибели капитана Гонсало Родригеса принял его роту и пребывает в капитанской должности, хотя приказ о назначении, который упорно подсовывает губернатору секретарь, уже полгода валяется на столе неподписанным.

Зерцало доблести, храни нас от таких пресвятая дева Мария.

– Диас! Что за беззакония вы творите! Или забыли приказ – проявлять милосердие к противнику, если он сдается?

– А нет у меня милосердия к предателям, – Диас говорил негромко, голос его скорее напоминал ворчание.

– Это не дает вам права нарушать приказ!

Диас повернулся к губернатору. Он был молод, но весьма внятно некрасив – резкие черты лица, длинный нос, шапка курчавых волос, глубоко сидящие глаза. И в них явственно читалось: «И что ты мне сделаешь? Дальше Насимьенто не пошлют, меньше полуроты не дадут…»

Дон Гарсия, пренебрегая этим наглым взглядом, обратился к пленнику:

– Дон Франсиско! Вам обещали пощаду, когда взяли в плен?

Лицо индейца, скульптурное, горбоносое, со следами ритуальных шрамов на щеках, было мрачно.

Он, разумеется, сразу заметил ловушку, заготовленную губернатором для наемника. Однако утвердительный ответ ранил его гордость.

Но позволял остаться в живых.

– Да, – после промедления ответил он. – Я сдался при условии, что мне сохранят жизнь.