Корабли с Востока

Не первую сотню лет головная боль любого правителя страны, лакомый союзник для любого мятежника. То, что глава дома Дата сейчас сидит здесь, смотрит на южную луну черным пустым глазом, – само по себе состав преступления. Но война почти пришла, а преступление она знает только одно – потерпеть поражение.

Старый барсук, Токугава Иэясу, тянет руку к металлическому чайнику – предлагает. Гость, Дата Масамунэ, чуть поворачивает гребенчатую голову, минимумом средств выражает вежливое удивление. Что он станет делать в подпитии, предсказать не может даже он сам, а пьянеет – легко и быстро.

Хозяин бы воздержался, но… надо поговорить. Необходимо.

– Это красное сладкое вино, какое делают южные варвары, – поясняет он. – Когда меня им впервые угостили, я решил было, что это кровь. Вкус мне и сейчас не нравится, кисловат, но вам может быть интересно.

Гость кивает, с поклоном протягивает плошку, некоторое время смотрит на жидкость, вдыхает пар, делает маленький глоток, потом еще один. Потом опускает плошку на подставку, наливает хозяину сакэ… Кажется, его устраивает вкус.

Луна наполовину переплыла к соседнему дереву – и когда только успела?

– Вы читали то примечательное письмо, которое отправил мне молодой Наоэ? – спрашивает барсук.

Нет, конечно, не читал, да и не мог. Это ясно хозяину. Дело даже не в том, что копии получили только члены регентского и исполнительного советов. Дело в том, что сват был в дороге и его люди попросту никак не успевали передать ему текст, который прибыл в Осаку всего лишь на сутки раньше него самого.

– Тогда устраивайтесь и послушайте, это стоит того. Нет, – усмехается хозяин, – он не испортит нам луну, даже наоборот.

Глотнуть из плошки жидкость цвета луны, порадоваться, что сват не подозревает его в глупости, не боится отравы, а значит, можно не делить с ним чайник и пить сакэ… у иноземного вина нет плотности, нет запаха, нет тяжелого, горького масляного привкуса, тянущего за собой в опьянение, на дно.

– Вы же знаете, – продолжил хозяин, – я тут на днях сам направил дорогому коллеге по регентскому совету, господину Уэсуги Кагэкацу, послание: недоумение выражал. Как это так, у нас в стране, можно сказать, почти мир, наконец, даже младший Маэда на меня покушаться перестал, даже обиженные генералы за Исидой больше не гоняются. Да что там, даже вас не слышно! А в него вдруг вселилось что-то.