Мертвый город

Он ударил ее наотмашь: скользкий и звонкий шлепок прорезал недоумевающую тишину. Она долго, с надрывом, рыдала, запершись в ванной. А потом появилась ОНА. И теперь он мог уйти. Он покидал ее, тщательно избавляясь от малейших следов прошлой жизни, без сожаления вытряхивал из себя пыльные обрывки воспоминаний, которые хранились в нем без надобности долгие годы. Он выплюнул ей в лицо еще одну горсть оскорблений, они приклеились к ее бледной коже, как ненужная шелуха, делая ее грязной. Одинокой и грязной. Он ушел, даже не взглянув на нее.

Тихо притворил за собой дверь. Оставленные им ключи, словно россыпь бриллиантов, торжественно блестели в электрическом свете.

Она долго сидела, обхватив себя руками, словно согреваясь от холода. Холода, которым он старательно, день за днем, выстужал ее изнутри все эти годы. Потом встала, стряхнула с себя морок тяжелого, густого отчаяния, деловито собрала посуду со стола, который был накрыт к ужину. Выскребла тарелки, освобождая их от склизкой застывшей жижи, тщательно, до блеска вымыла посуду.

Вышла на балкон. С опаской посмотрела вниз. Расправила руки, словно это были огромные белые крылья. И прыгнула.

Глава 1. Менеджер

Он ненавидел свою работу. Каждой клеткой своего изнуренного тела. Ему было здесь душно, тесно, он чувствовал себя чучелом глупого уродливого животного, выставленного напоказ. Люди ходили вокруг, брезгливо поджимая губы, бросая на него оценивающие настороженные взгляды. Он был для них обслугой. Халдеем. Человеком из ниоткуда.

Проводником на очередной недолговечный островок роскоши и комфорта.

Он продавал автомобили. Дорогие, статусные железяки. Игрушки для богатых, пресыщенных зомби. Их загорелые лица, неестественно белые зубы, брендовые шмотки, душный аромат парфюма, – все эти атрибуты вызывали в нем непреодолимую тошноту. Он разговаривал с ними сквозь зубы, превозмогая себя. Он не мог ничего с собой поделать. Он презирал этих пустых, напыщенных, насквозь прогнивших людишек. Любовницы с накачанными ртами, любовники с капризно поднятыми бровками, толстые, обожравшиеся до блевотины боровы, молодящиеся старички с дряблой кожей и иссушенными руками в массивных золотых часах.

Он часто задавал себе вопрос: «Что это?» Классовая ненависть? Зависть? Осознание собственной ничтожности? Он не мог это объяснить. Наверное, всего понемногу. Другие менеджеры с радостью выплескивали на потенциальных клиентов свою рабскую сущность: улыбались, делали комплименты, заискивали. А он не мог.