День святого Валентина. Время не лечит, оно учит жить с болью

Нет! Не этого она хотела! Она хотела, чтобы сынок тихо расстался с детдомовкой и женился на Таньке, дочке Нины Казыкиной, которая очень нравилась Евдокии. Да и семья зажиточная, не то, что Томка, горемыка безродная. А тут, вишь, как дело может обернуться. Так и до тюрьмы недалеко.

– Ты не дури, сынок. Остынь! Мало ли, что люди скажут. Сначала сам проверь, а потом уже решай, как быть, – успокаивала и наставляла сына Евдокия Петровна. – Только руками не маши, а то ведь и свою жизнь сгубить можно. Помнишь, как ты ее метелил, насилу батька отобрал.

Но Славик уже не слушал ее рассуждений о перспективах новой женитьбы на соседской Таньке. В его груди полыхал пожар ревности и ярости, требовавший немедленного выхода наружу.

Домой Славик вернулся намного позже обычного и изрядно выпивший.

– Славик, ты где потерялся? Мы с малышом уже тебя заждались, – кинулась к мужу, ничего не подозревающая, Тамарочка.

– Отстань, – грубо оттолкнул жену Славик.

Взглянув в недоброе лицо мужа, Тамарочка сразу поняла, откуда ветер подул, но не стала связываться с пьяным Славиком. Отошла тихонько и присела у стола.

– Что молчишь? – истолковав по-своему ее покорное молчание, заводился Славик, – Знаешь, кошка, чье мясо съела?

– Ты о чем это, Славик? – недоуменно вскинув брови, спросила Тамара.

– А-а-а, ты еще прикидываться будешь! – сверкая глазами, заорал муж, и распрямившейся пружиной кинулся к Тамаре.

И уже замахнулся на нее, но в этот миг Тамара, движимая инстинктом самосохранения, схватила большие и острые портновские ножницы, и волчицей ощерилась на мужа:

– Не подходи! Запорю! Пошел вон к своей мамаше! Знаю, с чьего голоса поешь! Не унимается, сука старая! Мало она моей крови выпила! – орала Томка, а слезы струями били из глаз, так ей жалко было себя, маленького и своей, казалось бы, наладившейся и в один миг снова рухнувшей жизни.

Этот ее отчаянный жест сразу отрезвил Славика. Кому же охота на ножницы налететь. Пьяный-пьяный, а сообразил, что Томка рисковая, и не задумается, пырнет. Отступил и направился к двери.

– Ладно, потом поговорим, – зло процедил муж. – Только знай, что я тебе не дурак, чужого ребенка кормить-воспитывать! Сама выкручивайся. Я на развод подаю, – и вышел, громко хлопнув дверью.