Ради красоты

 – Успокойся, твой дом здесь.

В будущем Янита сильно удивилась бы, если бы кто-то назвал её калекой. После всего случившегося любое упоминание об её изъяне она воспринимала не больше, чем странный вид заигрываний. Но до этого было ещё далеко, а в настоящем она больше доверяла другим, чем себе.

– Вы не понимаете! – Яня не хотела протестовать, лишь объяснить, почему так важно её решение.

– Ты привыкнешь, – перебила мать. – Тем более переехать в другой город нелегко, нужны деньги. А откуда они у нас? Мы тебе лекарства-то замучились покупать! Соберись, хватит мечтать, ты уже взрослая! Мир сложный, никто тебе в нём не поможет.

Яня ждала, что скажет он – главный для неё человек. Но отец, казалось, не слышал их беседу, бесполезно высматривая фальшивые огни в телеэкране.

Отчаянно желая одержать победу, Янита побежала в комнату, схватила первый попавшийся рисунок и принесла его родителям на кухню.

– Посмотрите на него! – требовательного произнесла она.

Мать, не взглянув на рисунок, строго произнесла:

– Этому не место на моей кухне.

И только тогда Яня впервые осознала, что не только мать, они все – люди, которых она знала, боялись красоты. Ведь за красивым скрывалось такое, чего они не могли ни понять, ни сосчитать, ни измерить привычными ценностями.

* * *

По ночам боль сверлила, мучительно нарастала слой за слоем. Лёжа в постели, Яня подолгу смотрела в окно и обречённо просила помощи. Каждую ночь она ждала, что духи из бабушкиного кулона заговорят с ней, подскажут, как быть.

– Сделайте так, чтобы мне хватило сил нарисовать её, а моим родителям – вынести меня, – она крепко держалась за кулон, надеясь, что бабушка замолвит за неё словечко.

Звёзды за окном были радостью. Если прищуришься, то приметишь их ореол, не холодный свет, а тонкие фиолетовые добрые лучики.

В комнату заглянула мать.

– Хорошо, что ещё не спишь.

Ссутулившись, она протянула дочери вскрытое письмо – ответ из московской галереи Михаила Узина «УЕТ».

– Не хотела тебе показывать, но раз сегодня зашёл такой разговор…

Мать повременила, и только когда Янита отвернулась, пряча слёзы, пошла к двери.

В письме было сказано:

«Спасибо за проявленный интерес к нашей галерее, но мы не выставляем детское творчество».

Сердце стучало, мир пошёл ходуном. Янита навзничь упала на кровать, содрогаясь всем телом. Пролежала так час, другой… Когда же дрожь унялась, взъерошенная, Яня прокралась в прихожую, встала на стул и открыла антресоль.