Жена архимага

Отправиться в спальню Фло сегодня? Но стоило вспомнить, что она словно специально выбрала для себя узкую кровать, как глава магического министерства шагнул в направлении собственной комнаты. Однако, с блаженным стоном растянувшись на широком ложе, щелкнул пальцами. Мгновенно девушка, уже спящая глубоким сном в соседней комнате, переместилась к нему под бок.

На миг приникнув к расслабленному в сонной неге женскому телу, Нарг глубоко вдохнул чарующий аромат волос домовой, прежде чем прижаться губами к ее плечу.

«Как прав я был два года назад, оставив ее для себя! И обязав служить не только дому».

С того самого времени все в жизни магистра складывалось необычайно правильно. Дом едва ли не источал довольство. Это же можно сказать о его владельце – обладание Фло оказалось крайне приятным процессом. К тому же исчезла необходимость прилагать пусть и минимальные, но усилия для ухаживания за магинями.

Каждая, однажды попав в его постель, начинала мгновенно строить планы на совместное будущее. Это изрядно утомляло. Идея обзавестись домовой, вменив ей в обязанность еще и пребывание в его кровати, оказалась крайне удачной. Все в этой ситуации устраивало Нарга.

Архимаг знал: это благо для женщины, ведь он спас домового полудуха от неминуемой гибели.

А мнение окружающих Нарга волновало мало. Других заступников у Флориан не было, собственных сил ей никогда не хватит, чтобы разорвать связавший их договор, а значит, домовая будет принадлежать ему и его дому столько, сколько пожелает магистр.

Оттого он и позволял Фло ее протестные вольности. Разумеется, только наедине. Возможно, он даже не осознавал, что ее несговорчивость и упрямство нравятся ему, привнося в его «возвышенное» существование дух новизны и прелесть свободы.

Если бы не обстоятельства, связавшие их, можно было сказать, что у домовой и магистра сложились достаточно приятельские отношения.

С учетом того, что равенство между ними никогда не станет возможным, – это знали оба. Архимаг и обычный домовый полудух – это разные миры. Нарг полагал это само собой разумеющимся, а Фло могла лишь смириться с извечной данностью.