Тезей и Ариадна. Нить любви

Кормчий вдруг усмехнулся:

– А ведь он называет себя сыном Посейдона.

– Я предпочел бы иметь этого сына подальше от нашего острова. С того самого дня, когда Тезей появился здесь, земля трясется ежедневно, а гора клубится, не переставая. То ли его отец недоволен пребыванием сына на Тире, то ли сама Тира. Он задает вслух страшные вопросы.

– Какие?

– Интересуется, а не Тифон ли под Тирой? Услышавшие его купцы уже сказали, что в следующий раз приплывут, когда Тира перестанет дрожать, мол, опасно торговать на земле, которая прячет под собой Тифона.

– Болтун! Я приструню его, – пообещал Дексий.

– Лучше увези сначала, а там уж хоть утопи в море. Послушай мой совет: отправьте Тезея обратно в Афины, и поскорей. И не берите больше с них дани людьми, видно, этот мальчишка и впрямь имеет какое-то отношение к Посейдону.

Дексий только вздохнул, Русос повторял его собственные мысли. Кормчему давно казалось, что не все так просто с этим самоуверенным юнцом, которому легко удавалось все, что бы он ни пожелал.

Бороздивший моря от Египта до Салоник и от Самоса до Сицилии с тех самых пор, как научился держаться на ногах, Дексий не мог поверить, что умный человек предпочтет короткому водному пути через Сардоническое море длинный и опасный путь от Трезена до Афин через Коринф.

И все-таки он чувствовал, что в этом парне есть что-то такое, чего нет у окружающих. Нет, это не самоуверенность и даже не невиданная сила, Тезей словно из другого мира. Герой? Возможно, но Дексий не любил и героев тоже. Пребывание Геракла на Крите кроме неприятностей ничего не принесло. Поймал самого большого быка в стаде Кносса, погрузил его на корабль и отвез в Коринф, словно лишь за тем, чтобы вот этот юнец убил великолепное животное.

Что сделает этот герой? Он намерен убить Минотавра и тем самым избавить греков от страшной дани людьми. Может, стоит раскрыть глаза на эту дань? Но и это опасно, тогда на Крит хлынет поток нищих, желающих жить роскошной жизнью. Криту с трудом удается не допускать в свои города слишком большого потока чужих с богатых Киклад или Египта, с Родоса или Кипра… Им совсем ни к чему нищий сброд из Аттики.