Кочумай, Кочебей. Старая история из жизни детективного агентства

Пит сел, и Кир протянул ему шампур с готовым мясом. Потом он налил две стопки.

Они молча чокнулись, молча выпили. Поели. Мясо было отменным. Конечно, даже ради таких шашлыков имело смысл жить за городом, в лесу, вдали от заклинившейся цивилизации. Хотя Питу этой самой цивилизации здесь и не хватало, не хватало суеты, беготни, встреч с людьми… и невских берегов. Да, он очень любил свой город и, повидав самых разных городов, считал Питер единственным городом на планете. Тут они с Киром совпадали полностью. Но Пит и жить хотел – в нем, а не около него.

После добротной трапезы Пит решил отчитаться.

– Если это начало расследования, – заявил он, – то его нельзя назвать удачным. Я ничего не узнал, кроме того, что жена убитого отрицает вину убийцы.

– Вот так? Это уже интересно, это уже – кое-что… И что она говорит?

– «Булат? Кочубея? Ногами?!! Да никогда в жизни», – Пит постарался процитировать точно, даже как будто воспроизвел интонацию Тани.

– Ногами, говоришь… А что Булатов?

– Я был в редакции, – с вызовом заявил Пит.

– С чего вдруг? – делано изумился Кир.

Пит его издевку проигнорировал.

– Оказывается, Игорь Владиславович Булатов совсем не изображает из себя отшельника. Он появляется в обществе и весьма знаменит, правда, в очень узких кругах. Он прочел две лекции. Резонанс от них либо слишком велик и уходит далеко в будущее, либо слишком слаб и погас тут же в аудитории.

– И где же он выступал?

– В Союзе писателей и… в Епархии. Насколько я понял, он развивает какие-то идеи Сергия Булгакова и Павла Флоренского. И как-то увязывает все это с Достоевским. Ни коммерция, ни демократия, судя по всему, его не интересуют. На что он живет, неизвестно. Вроде бы у него есть родственник на Западе. Во всяком случае, какой-то «голос» сделал о нем передачу. Булатов говорил о русском языке, но как отметил свидетель, ни единого слова понять было невозможно.

– Ты думаешь, таких мало? Напиши про меня, – усмехнулся Кир. Пит помолчал. – И тебе захотелось, – тихо и вкрадчиво проговорил Кир, – чтобы пришел верстальщик Володя и сказал, что нужно сократить двадцать строк, и ты был бы счастлив, что не пятьдесят… Да?

Пит молчал.