Боги Египта

– Угу, – согласился Менес, откидывая голову на сцепленные кисти рук и с удовольствием любуясь получившейся скульптурой. Она стоила таких мучений – человеколев действительно был властно спокоен и уверен в себе. Он чего-то ждал, но ожидание не тревожное, словно точно знал, что ожидаемое наступит. Удивительно пропорциональное лицо было совершенно. Менес подумал, что это скорее лицо бога, чем человека.

Утром пришедший к своим подопечным Тот сначала восхищенно ахнул, увидев скульптуру, потом напрягся и поинтересовался:

– Что за лицо?

Юноша повторил то, что сказал Менесу:

– Я видел его во сне.

Бог мудрости повел себя странно, он смочил руку и решительно смазал большую часть лица:

– Потом решите, чье оно будет. Пока пусть так.

Скульптор и его ученик не возражали.

Поработать у самой скалы не удалось – Город накрыла песчаная буря.

Маясь от безделья, Менес попробовал лепить хоть что-то. Это «что-то» выходило очень похожим на Незер, не в сладострастной позе – просто стоящую девушку.

– Не можешь забыть?

– Не могу.

– Менес, она тебя обманула, обворовала, из-за нее ты чуть не попал на каменоломни. Сколько можно думать об этой дряни? Она воровка, и все!

– Нармер, ты мудр не по годам, но ничего не понимаешь в любви.

– Любовь! Придумали себе это, чтоб объяснить неумение справиться с собой. За что любить ту, что тебя предала?

– Любят не за что-то, а иногда даже вопреки, – вздохнул Менес.

– Вот ты ее вопреки здравому смыслу и полюбил! Менес, очнись, эта воровка не стоит и твоего мизинца. Да, она красива, судя по твоим фигуркам, возможно, опытная любовница, но ведь она обманщица!

Но чем больше и горячей убеждал Нармер, тем больше Менесу хотелось еще хоть раз прикоснуться к нежной коже Незер, запустить пальцы в рыжий водопад ее волос, уловить ее аромат…

– Знаешь, она не может быть просто обманщицей. Если хотела украсть и сбежать, зачем писать записку?

– Совестливая дрянь! – фыркнул Нармер.

– Нет, у нее что-то не так. В ней какой-то надлом.

И снова Нармер возражал:

– Все у нее не так. Красивые девушки не бродят по Египту сами по себе. Где ее родители? Где семья?

– А где твоя?

Менес вовсе не хотел обидеть Нармера и едва не начал извиняться, увидев, как тот замер, глядя в пространство. Но сказать ничего не успел, Нармер со вздохом заявил:

– Я не помню свою мать.