Подари мне меня. Роман

Как теперь жить?

*****

Вечером Марина, Ольга и Игорь Ильич занесли коробки и чемоданы, распаковали самые нужные сумки, и сгрузили вещи в Ольгин шкаф. Решили, что Марина с Данькой расположатся в Ольгиной комнате, благо там был запасной Алешкин диванчик. Все Маринины вещи – кровать и трельяж – давно переехали на дачу.

Спать Марина легла рано и слышала, как через стенку разговаривают родители. В суть разговора она не вслушивалась. Понимала, что вряд ли ее одобряют, ведь «семью надо беречь», «за семью надо бороться», а она не смогла.

Ни сберечь, ни побороться. Она вообще никогда не умела бороться – ни за лучшую игрушку в детском саду, ни за лучшую оценку в школе. Да и за что бороться? Кому что доказывать? Тем более, в этом случае. Все предельно ясно. Зачем жить с человеком, которому не нужна ни ты, ни твой ребенок.

Дверь в комнату тихонько приоткрылась и на палас легла полоска света.

– Мариша, ты уже спишь? – Нина Алексеевна старалась говорить тихо, чтобы не разбудить Даньку. – Может, чайку попьешь? Или съешь чего-нибудь?

Только бы не разреветься.

Это жалостливое отношение, как к больной и несчастной собаке, которой трамвай переехал лапу, ей совсем не нужно.

– Нет, мама, спасибо, – она натянула одеяло по самые уши, давая понять, что хочет только спать.

– Там пирог на кухне, халва…

А еще разговоры и расспросы. Лучше без халвы, и наедине со своими мыслями.

– Ладно, – и Нина Алексеевна так и не решившись ни о чем больше спросить, выскользнула из комнаты.

Так-то лучше. Надо успокоиться и заснуть. Один, два, три, четыре… Только ведь все равно в покое не оставят. Завтра будет день, будут новые вопросы, и снова ей предстоит от них прятаться, делать вид, что ей все равно. Нужно, чтобы ее оставили в покое, и больше ничего. И чтобы не смотрели сочувствующими взглядами, и не говорили, что она теперь до скончания века будет одна, и в старости ей никто не подаст стакан воды. В каком-то фильме говорили: «Одинокая женщина – это неприлично». Наверное, это действительно так, иначе не чувствовала бы она себя такой виноватой, такой потерянной, и не хотелось бы ей сбежать ото всех и остаться одной, наедине со своими мыслями и со своим горем.

Новая полоска света скользнула по ковру и в дверном проеме показалась голова Игоря Ильича.

– Мариша, – позвал он шепотом, но она дышала так ровно, что он, посомневавшись минутку, во время которой дверь пару раз жалобно скрипнула, исчез из комнаты.

Кто следующий.