Первая печать

– Двуликий, ты пытаешься меня обмануть?! Хватит медлить!

Его протянутая рука вдруг сделалась очень тяжелой, а в кончики пальцев вцепился холод и стал постепенно пробираться все дальше и дальше. До запястья ему поживиться было нечем, но потом началась живая плоть, в которую холод вцепился с восторгом голодного пса.

– И что сейчас делает твоя Книга?

– Поглощает… пожирает… чужие болезни. Любые. Чего ты хочешь, грешник? – Карел взглянул на Парцелла, потом на Ивер и внезапно все понял. – Я не сумею излечить ее, потому что… Разве ты сам не чувствуешь? Сейчас ледяная фаэ делится с ней силами, но на самом деле эта девочка… мертва.

Холод убивает быстро, знаешь ли.

Теймар опустил руку, стирая узор.

– Знаю, – сказал он с усталой улыбкой. – Спасибо, Карел. Мэтр Арно, у меня просьба. Вы же видели, сколько печатей на самом деле связывают меня и дьюса?

– Видел, – ответил печатник с таким невозмутимым видом, как будто происходящее его вовсе не пугало. – Всего одна. И чего ты хочешь?

– О-о, сущий пустяк.

Я собираюсь сейчас задать Ее Величеству последний вопрос. Если прозвучит «нет»… Снимите эту печать, мэтр!

– Спрашивай, – отозвалась фаэ. – Я устала ждать…

Эпилог

Одинокое облачко брело по бледно-голубому зимнему небу, словно отставшая от стада овечка. Вид у него был очень несчастный, и Ивер не устояла.

– Мне его жалко, – сказала она, надув губы. – Надо что-то сделать!

– Делай, – милостиво согласился Парцелл. – Разрешения спрашиваешь? Помнится, на то, чтобы разбить мой махолет, оно тебе не понадобилось…

Ивер обиженно топнула ногой, а грешник расхохотался.

«Ну держись! – пробормотала девочка. – Сейчас я тебе задам!» Из окрестных сугробов тотчас же поднялись высоченные костлявые фигуры, вооруженные изогнутыми саблями, и ринулись на Парцелла, но в шаге от него застыли и рассыпались снежной пылью. Грешник лукаво погрозил Ивер пальцем и указал на облако, которое почти не сдвинулось с места:

– Ну-ка, хватит отлынивать. Взялась за дело – так доводи до конца!

Насупившись, она уставилась на небо – заблудившаяся там «овечка» уже не вызывала никаких чувств, кроме раздражения, – и в этот миг позади них скрипнула дверь.

– Обед готов, – сказала Дженна. За ее спиной маячил Гром. – Вы идете?

– Да-да! – заулыбался Парцелл. – Конечно же! Ивер?

– Я догоню, – проговорила девочка не оборачиваясь. – Я скоро.

– Скажи мне, только честно, – ты блефовал? – Арно испытующе глядел на него, ожидая ответа.

– Что вы, мэтр.