Звёздный огонь

Крылан заботился не о себе, поскольку он-то как раз бездельничал весь день – в таких делах от человека-птицы было маловато пользы.

– Кстати, еще кое-что, – сказал Джа-Джинни, когда полумертвые от изнеможения матросы разбрелись кто куда. – Раз уж вы с «Невестой» затеяли переделку трюмов, не мешало бы отпустить Умберто на волю из брюха. А то она еще переварит его ненароком.

Крейн пробормотал что-то насчет отвратительной дисциплины и махнул рукой. Хаген поспешил удрать на берег, поскольку встречаться с помощником капитана не хотел и подозревал, что это взаимно.

Наскоро перекусив в таверне, он немного погулял вдоль одного из каналов и, возвращаясь обратно, застал любопытную сцену: Лайра и Эсме прощались у борта «Невесты», а Крейн наблюдал за ними сверху, устроившись на носу фрегата, где обычно сидел Джа-Джинни. Целительница выглядела веселой и отдохнувшей; по всей видимости, прогулка пришлась ей по нраву.

Его величеству, судя по довольному выражению лица, тоже.

«Не мое это дело, – сказал себе пересмешник, но лишь слепой мог не заметить, как смотрел на эту пару капитан. – Совершенно не мое…»

Когда последний луч солнца растворился в чернильной мгле, «Невеста» угомонилась, но где-то за полночь в недрах корабля раздался оглушительный треск, а потом палуба заходила ходуном, как во время сильного шторма. Моряки, привычные к качке, не обратили на это внимания, а вот Хаген проснулся и больше не сумел уснуть: в душе поселилась странная тревога, а мышцы начали ныть после целого дня усердного труда.

Вахтенные, увлеченные игрой в карты, пересмешника не заметили или сделали вид, что не заметили. Джа-Джинни где-то летал. Магус побродил туда-сюда, словно больной пес, и вдруг понял, что его странное состояние – всего лишь морок.

Плохо было не ему, а… кораблю.

Он испытал такое чувство, будто выбрался из облака густого тумана или дыма; или облако само отползло на некоторое расстояние, даровав ему свободу и возможность ясно мыслить. Отползло и замерло, излучая растерянность, обиду и боль. Пересмешник огляделся по сторонам и увидел все то же, что и раньше, – вахтенных, фонари в ночной тьме, огни на пристани, далекие звезды.

Нет-нет, так неправильно. Надо по-другому.

Он закрыл глаза.