Белый фрегат

От нее не укрылся и ночной разговор, а слова, которые произнес Джа-Джинни, и вовсе повисли в воздухе, словно невидимая, но достаточно плотная завеса.

«Я бы сказал, что кому-то надо сойти… Можно и на берег – только где его найдешь в Море Обездоленных?»

– Как он? – тихо спросил Сандер, кивком указывая на Амари.

– Пока без сознания. С ним все будет в порядке еще какое-то время, но ты и сам понимаешь, наверное, что долго так продолжаться не может. «Утренняя звезда» рвет его сердце-суть… его разум… рвет саму его душу на части.

– Капитан тоже не понимает, – сказал Сандер.

Эсме поморщилась.

– Хотела бы я отыскать нужное слово, сильное слово, – проговорила Ризель, отрешенно глядя в пустоту и ласково перебирая волосы брата.

В ее голосе звучала тоска, она казалась хрупкой и беззащитной, но Сандер помнил разъяренную фурию, которая не побоялась дать пощечину фениксу. Почему-то это впечатляло намного больше, чем всевозможные сильные слова.

– Это не поможет.

Ризель подняла голову – взгляды принцессы и целительницы встретились, – и в этот же самый миг Сандер услышал новую ~песню~. Это была песня без слов, просто заунывный мотив, похожий на плач, от которого болезненно сжималось сердце. У него кольнуло в правом виске, словно туда вонзилась тупая игла.

– Песня, – сказал он и очутился под перекрестным огнем взглядов.

Обе девушки уставились на матроса с недоумением. Разумеется, они ничего не слышали; это был его собственный дар, его собственное проклятие, и Кристобаль Фейра не ошибался: без сирринга жизнь временами казалась Сандеру невыносимо запутанной и сложной. Он вспомнил, как Умберто однажды сказал смеясь: «Не можешь распутать узел – руби его к кракену!» – и ринулся к Амари, позабыв обо всем.

Он сложил ладони ковшиком и представил себе, что песня – это нескончаемый поток, из которого можно зачерпнуть прохладной воды, чтобы утолить жажду или остудить разгоряченное лицо.

«Вот, возьми ее, – мысленно произнес Сандер, раскрывая над ним сомкнутые ладони. – Это твоя ~песня~, а не моя. Я вообще не должен ее слышать, но слышу. Пойми же, наконец, что это твоя судьба…»

Юный принц, конечно, его не услышал.