Тата. Твоя (не)верная

– Ты считаешь, что я скучаю? – он дергает бретельки купальника, развязывает бантики и обнажает меня полностью.

– Миша, ты чего? Мы на улице, соседи заметят, – стеснительно закрываю интимные места.

– Ты видишь этот забор? – он обводит рукой огороженную территорию. Заметив, что вторые этажи соседних домов возвышаются над ним, мешкает, но в следующий миг снимает плавки. – К черту! Я хочу тебя прямо сейчас. А на них плевать, пусть завидуют.

– Ну, Миша, – пытаюсь остановить мужа, но он разводит мои ноги, без ласк и прелюдий входит резким толчком.

– Смотри на меня, – требует мужчина.

– Не могу, мне стыдно смотреть на соседние дома, – всхлипываю.

– Танюша, пожалуйста! Я хочу видеть твои глаза, – настаивает он и целует смеженные веки.

Нехотя подчиняюсь и вижу напряженное от усилий мужское лицо. Чувствую, как магия страсти испаряется. Но Михаил не должен догадаться об этом. Имитирую ответные эмоции, прерывисто вздыхаю, двигаюсь навстречу и считаю… Считаю толчки в меня.

Остаток дня провожу в подавленном состоянии. Пытаюсь улыбаться и вести себя как обычно. Не получается!

– Милая, прости! Я думал, секс в неожиданном месте добавит адреналина и принесет удовольствие, – Михаил обнимает меня за плечи, когда находит на краю террасы.

– Мне было хорошо, но… Я смутилась, – грустно вздыхаю и смотрю в темнеющее небо. Ненавижу врать, но и сказать правду, не смогу.

– Больше не буду… Честно, – он целует меня в шею и добавляет:

– Отправимся утром за продуктами, нужно чем-то кормить прожорливых гостей.

– Отлично! Я составлю список.

– Хм! Ты со мной не едешь? Хочешь избавиться от меня? – с подозрением спрашивает Миша.

– Нет конечно. Пока ты «гоняешься» за мясом и вином, я посуду перемою, займусь готовкой, сделаю овощную нарезку. Так будет быстрее, – расписываю, чем займусь в его отсутствие.

– Командирша, а я и не знал, что уже под твоим каблуком, – крепко обнимает и зарывается лицом в моих волосах.

Чувствую горячее дыхание.

– Будь это не так, ты никогда бы на мне не женился, – глажу его сильные руки.

– Ай! Это больно. Мое мужское самолюбие! – смеется Михаил и начинает меня щекотать.

– Прости, перестань, – заливаюсь смехом. Поганец знает, что я до жути боюсь щекотки и продолжает меня мучить, пока я не начинаю молить о пощаде:

– Миша, я сдаюсь!

– Так-то оно лучше, – хитрец довольно улыбается и целует меня в губы.

***

Утро.