Шут

Он звенел, летел к самому потолку, увлекая за собой, он тревожил душу, он проникал в самое сердце. Дарий слушал, поддавшись очарованию песни, и перед внутренним взором его пролетали картины: поле боя, вороны в небе, кружащие над телами погибших, слабый ветер тревожит порванные стяги, безутешные фигуры женщин – все, чем одаривает жестокая битва своих подчиненных. Дария охватило щемящее сердце предчувствие, словно завеса будущего, подобно театральному занавесу, на миг приоткрылась перед ним. Дарий невольно вздрогнул, когда к нему подошел слуга и бесцеремонно хлопнул его по плечу:

– Кто у вас главный?

– Он готовится к следующему номеру, говори со мной.

– Ваша певичка понравилась моему господину, он велит ей после выступления прийти во двор.

– А если она не придет? – Дарий сжал кулаки, но улыбка не покидала его лица.

– Ее приведут туда силой, и вряд ли кто-нибудь из вашей труппы в таком случае покинет замок…

– Она придет с подругой.

– Подруга хоть ничего?

– Еще спрашиваешь! Плохих не держим…

– Значит, после представления во дворе у главной арки, понял?

– Конечно!

Дарий проводил слугу тяжелым взглядом. Дейдра закончила петь, и на сцену вышел Кассий. Дарий направился за кулисы.

– Дейдра, милая, ты пела замечательно! Почему ты вся дрожишь? Тебе плохо?

– Нет, просто… Дарий, мне страшно! Этот молодой господин так смотрел на меня, я боюсь его!

– Тут был его слуга.

– Что же делать?

– Доверься мне. Я сказал, что ты придешь с подругой.

– С кем?

– Со мной. Мне нужно женское платье, у нас мало времени, найди парик и помоги мне одеться.

– Что ты задумал?

– Одну хитрость, которая спасет нас. Быстрее, помоги загримироваться.

* * *

Во дворе было темно, слабый свет факела с трудом рассеивал тьму. Две женщины кутались в плащи, стоя у большой арки ворот.

– Пришли? Вот и хорошо! – Из невидимого прохода появился слуга.

Они шли темными коридорами, пока не оказались перед дверью спальни хозяина замка. Слуга доложил об их приходе и поспешил скрыться. В комнате горели свечи, на столе в вазах лежали фрукты. Уже изрядно пьяный юнец сидел в кресле с высокой спинкой, расстегнув ворот рубашки, открывавшей голую грудь, он улыбался.

– У-у-у, певунья. У тебя хороший голос, но петь мне не надо.