Кощное озеро

Отовсюду наперебой раздавались голоса: «Ау-у, Мари-и-ина-а!», – и ответом им служило мерное накрапывание дождя.

До начала похода Шестнадцатый успел познакомиться с родителями Марины. Её мать, Олимпиада, взрослая копия дочери с зеркальными от слёз глазами, всё повторяла, что нужно было довериться интуиции, что нельзя было отмахиваться от ночных кошмаров, преследующих её с пропажи лучшей подруги Марины – Насти Фортаковой. Маринин отец, Лука, держался стоически: руководил собравшимися, утешал жену, не терял оптимизма; однако это ощущалось вымученным и искусственным.

Он постоянно поджимал губы, пряча те за густой щёткой усов, и нервно приглаживал редкие волосы на макушке.

Пока Клим раздосадовано сжимал челюсти и фыркал, Лука с Олимпиадой кратко поблагодарили Шестнадцатого за отзывчивость. Шестнадцатый едва успел условиться, что зайдёт к ним вечером, как Лука оборвал их разговор словами: «Давайте уже пойдём, а то холодает из-за этой проклятой грозы».

Затем Шестнадцатого поймал бывший участковый милиционер Ильдар Антонович Знайдовский и с крепким рукопожатием пожелал успехов в расследованиях.

«Бату Наминович мне передал, что покойник обезображен до неузнаваемости. Раз вы у нас новенький я помогу разобраться, кто он. Разумеется, если он не приезжий», – добродушно пообещал тот и куда-то поспешил.

С той самой двоюродной сестрой, которая, по словам Клима, «всю ночь была с ним», Шестнадцатому удалось встретиться, лишь когда город остался далеко позади, а протоптанные тропинки сменились едва примятой травой.

Роза удивительно походила на Марину, будто оживший с фотографии двойник. Только её торчащие из-под панамы волосы доходили лишь до лопаток и отдавали медью.

Роза шагала позади Олимпиады, глядя строго себе под ноги. Иногда она нагоняла тётю и коротко подбадривала ту, брала за руку. Куда чаще брела сама по себе, даже не оглядываясь по сторонам.

Она не выглядит заинтересованной в поисках. Её больше тревожит состояние Олимпиады, нежели пропажа двоюродной сестры, отметил тогда Шестнадцатый.

Говорить с Розой в присутствии других он не хотел, потому отложил это на потом. В конце концов, ему нужны были железные основания, чтобы проверять алиби Клима и прощупывать насколько зыбка почва семейных отношений Полуниных. Пока что в пропаже Марины не находилось криминальной составляющей. Потеряться пьяным ночью в лесу может даже опытный егерь. И раз несчастный случай с Мариной никак не касался убийства, то и заниматься им активно нет смысла, – так он считал.