Ольга и Алексей. Продолжение

Знакомые и приятельницы почитали Елену модницей и транжирой, когда она жила в Петербурге, но теперь, увидев эту молодую женщину, она поняла, что французская мода – это не то, что она знала до сих пор. Мало того, что её платье было украшено богатой вышивкой, так ещё и сидело на её фигуре отменно, подчёркивая тончайшую талию. Елена сбилась со счёта, пытаясь в уме подсчитать, в какую сумму вылился этот наряд своей хозяйке. Но мадемуазель Бертэ была богата и свободна, могла делать, что угодно и одеваться, как нравится.

Её матушка – русская, вышла замуж за француза, но почти сразу после приезда во Францию их брак распался, и она вернулась домой, оставив малолетнюю дочь с отцом. Тот не имел намерения воспитывать ребёнка и передал дочь своим родственникам. Когда девочка подросла, её по обыкновению отдали в пансион, где она изучала светские манеры, музыку и искусства. Когда отец скончался, то оставил Марии прекрасное состояние, и она стала нарасхват у родителей, желавших заключить выгодный брак своих сыновей.

Но тут вдруг, неожиданно, матушка Марии объявилась, излила на дочь материнские чувства и потребовала её приезда в Россию. Марии было любопытно взглянуть на мать, и она, отличающаяся умом и желанием обучаться, выучила кое-как русский язык, и приехала в Россию. Матушка так тепло встретила дочь, что та на миг поверила в её искренность и желание исправить ошибки молодости. Но вскоре девушка убедилась в корыстных мотивах своей родительницы и предпочла совершить знакомство с другими своими родственника, о многих из которых она даже и не слыхивала раньше.

Так постепенно она добралась и до Турина, приехав вместе со своей престарелой тёткой, которая везде сопровождала двадцатилетнюю наследницу, была крайне молчалива и только могла поддакивать воспитаннице. С Марией прибыло и несколько служанок-француженок, которые ни слова не знали по-русски, везде ходили вместе и на всё смотрели искоса, а на заведённые порядки в русской усадьбе – с некоей долей ужаса и презрения.

Она ходила всегда степенно, с прямой спиной и даже сидела, не позволяя себе откинуться на спинку кресла.