Неучтенная личность. Книга первая. День Возрождения

В результате этих манипуляций через несколько минут на столе появилось ароматное кушанье на большом блюде.

– Это же трюзан, Маара, – возмутился Харн, – а ведь я заказывал стиклеты в кислом соусе и рагу из куркулепа.

– У меня по списку идет трюзан, – оправдывалась Маара.

– Я же тебе просил: не перепутай! – Харн все больше раздражался. – Трюзан был заказан на обед, а сейчас у нас что? Ужин. Соображать надо! Я хотел рагу из куркулепа и мя-яса! Ой, – вздохнул Харн. – Черт с тобой! Давай свою стряпню синтетическую, накладывай, не пропадать же добру.

– Да, хозяин, – ответила Маара четко, без эмоций, как будто говорила: «есть, сэр».

Отец и сын приступили к ужину, не обращая внимания на стоящую неподалеку голодную Юлю. Ели они молча.

«Не очень-то они приветливые, – подумала Юля, – и не очень-то вежливые. Знают ведь, что я с утра ничего не ела. Могли бы и к столу пригласить.

– Добрый вечер, – сказала она, подойдя ближе. – Приятного аппетита!

Мужчина чуть не поперхнулся.

– Привет! – сказал мальчик, – а ты меня не нашла.

Вид у него был вызывающий. Ах, оказывается, он прятался все это время, а Юля его особо и не искала, но в доме с одинаковыми комнатами без окон и дверей, без лестниц Юля пока плохо ориентировалась.

– Нарушаешь, – недовольно буркнул Харн. – Ешь молча, нечего болтать за едой.

Он был все еще не в духе: – Маара! – неожиданно рявкнул он.

– Да, хозяин.

– Ты познакомила Ю-Элю с правилами поведения в доме?

– Да, хозяин.

– Вот врет! – возмутилась Юля. – Простите, но с правилами меня никто не знакомил. Я их только распечатала, но еще не прочитала.

– Что значит… распечатала? Маара, – опять раздраженно закричал Харн, – какую степень свободы ты должна была назначить Ю-Эле?

– Девятую, хозяин, но машина решила иначе. Это не моя вина.

– Чушь! Машина без команды не принимает решения. – Харн недовольно поморщился.

– Она приняла, хозяин, хотя я выбрала команду «отложить».

– Бестолочь. Толку от вас… – вздохнул Харн. – Все приходится делать самому.

Он с обреченным видом отодвинул тарелку с недоеденным трюзаном.

– Папочка, а пускай у нее будет двадцать первая степень свободы, как у меня, – вмешался мальчик. – Мы же будем всегда вместе.