Пятая жертва

– Хорошо хоть сирену не врубили, – подковырнул ментов Толкушкин.

Обе машины почти одновременно въехали во двор дома сталинской постройки и остановились у углового подъезда. Двери УАЗика распахнулись, и с заднего сиденья выпрыгнули два автоматчика в шлемах и бронежилетах. С переднего сиденья вышел старший лейтенант Силантьев и, указал пистолетом, который держал в руке, в сторону подъезда.

– Третий этаж, квартира двадцать два.

Автоматчики бросились в подъезд. Толкушкин с Маркеловым, поприветствовав лейтенанта, двинулись следом за ним.

Силантьев остановился не доходя несколько ступеней до лестничной площадки третьего этажа, а автоматчики – перед металлической дверью, оклеенной пленкой под красное дерево. Один из них, который был повыше, взялся за ручку и, повернув ее, потянул дверь на себя. Другой, выставив вперед оружие, ринулся внутрь.

Подождав, когда оба автоматчика скроются за дверью, лейтенант тоже вошел в квартиру. Толкушкин с Маркеловым, стоя на лестничной площадке между вторым и третьим этажами, наблюдали за действиями тревожной группы.

– Ну что, пошли? – Толкушкин посмотрел на Маркелова и начал неторопливо подниматься.

Просторная вытянутая прихожая до потолка была отделана узкими панелями под бук и освещалась мягким рассеянным светом, льющимся из галогенных светильников, направленных в потолок. По обе стороны высокого зеркала в старинной резной раме висели бра в виде газовых фонарей девятнадцатого века.

– Руками ничего не трогать, – лейтенант выглянул в прихожую.

– Не первый год замужем, – буркнул Маркелов.

У одной стены большой, почти квадратной гостиной, служившей одновременно и спальней, стоял разложенный диван-экспресс. Рядом с новеньким «сони-тринитроном» – пара кресел с причудливо изогнутыми подлокотниками. Встроенный шкаф-купе. Старинный – громоздкий и немного аляпистый – сервант, на полках за узорчатым стеклом – слабо поблескивающий фарфор и хрусталь. Чуть поодаль – книжный шкаф…

Стены гостиной до уровня подоконника были отделаны темно-коричневым деревом, а выше – зелеными, цвета майской травы, шелковыми обоями.

Освещала комнату бронзовая люстра с хрустальными подвесками.

Силантьев с автоматчиками стояли на светло-бежевом ковровом покрытии и смотрели на обнаженное тело молодой женщины, лежавшей на полу. Ее руки и ноги были связаны прозрачным скотчем, полоской такого же скотча был заклеен рот. На месте глаз зияли кровавые провалы.

Все вокруг было забрызгано кровью.