Убили Гангрену

Оголенные малиновые ветки цеплялись за одежду, но это старушку не беспокоило, она торпедой пролетела через кустарник, увлекая за собой растерянную Ирину, перепрыгнула через неглубокую канавку, и устремилась к беседке, увитой диким виноградом, давно сбросившим листву.

– Куда вы? – ужаснулась Ирина, не отставая от бабушки.

– Беги, беги за мной, внучка, я знаю, что делаю, – они завернули за беседку и уткнулись в высокий, живой забор из шиповника, – здеся лазейка есть, я пролезала, давай, не отставай, – она юркнула в небольшую дырку меж колючих кустов и потянула за собой Ирину.

– Я не пролезу! – взмолилась Ирина.

– Да ты что, девонька! – стала уговаривать ее баба Дуся, раздвигая, насколько хватало сил, колючие стволы шиповника, – спасаться надо. Усилие примени, ты же сильная, я знаю, ты сможешь.

Кое-как Ирина пролезла через лазейку, разбередив успокоившуюся было рану на плече. Не обращая внимания на боль, она изо всей силы бросилась бежать за прыткой старушкой. Они отбежали с полкилометра, повернули в сторону леса и только углубившись в гущу леса, остановились.

Ирина рухнула под дерево, едва переводя дыхание.

– Все… не могу больше, – прошептала она, но баба Дуся, тяжело дыша, не давала покоя. – Вставай, надо к машине бежать.

– А вы откуда знаете, где я оставила машину? – изумилась Ирина и даже забыла про боль в плече.

– Дак я же с тобой была, – рассмеялась баба Дуся. – Побоялась я тебя одну отпускать, как сердце чуяло беду, вот я и пошла машину мыть.

Вам-то соврала, что в магазин пойду, чтобы не искали меня, а сама залегла на пол, а ты и не заметила меня, да я и знала, что ты не будешь заглядывать на пол, что там искать, села да и поехала! Бока вот чуток болят, как ты ездишь по кочкам, так разве что мертвецу не больно, – она лукаво поглядела на девушку, провела сухонькой ладошкой по ее растрепанной голове, – а биноклю-то жалко, вещь денег стоит.

– Жалко, – согласилась Ирина, – не из-за денег. Это папин подарок.

– Не горюй, ладно что жива осталась.

Ну, отдохнула малость? Вставай, у нас еще много делов.

Ирина поднялась на ноги и почувствовала такую боль во всем теле, что не выдержала и, охнув, снова опустилась на землю.

– Иришка, – строго сказала баба Дуся, – ты чего расселась? А ну вставай! Иль тебе кажется, что я сильнее тебя? Да мне может уже сто лет, а я тебя, соплячку, стою и уговариваю спасаться! Ну все! Я ухожу, – она посеменила мелкими шажками к тропинке, не оглядываясь.