Смерть в подарок

– Проходите, как зовут вас, – женщина оттаяла, увидев доброе старушечье лицо, просящее помощи. Тем более, что нет такой женщины, которая не любит поговорить о жизни. Особенно, если у этой женщины нет других интересов и своей личной жизни. Тут, видимо, был именно такой случай.

– Я баба Дуся. Можете так меня называть, – Евдокия Тимофеевна осторожно прошла, – только прошу вас, не говорите Оленьке о том, что я к вам наведывалась. Заругает она меня, как пить дать, заругает.

– Ну, конечно, не волнуйтесь, идемте на кухню, чаю выпьем.

– Я тут в магазинчике вашем и печенье купила. Как раз пригодятся.

Женщина усадила бабусю на табуреточку, поставила чайник и села напротив.

– Да, тяжело Оле-то, – сказала она, – отца-то убили.

– Да, горе у нас горе. Такой был Иван, племянничек мой, хороший, но вот так получилось. Я вот старая ноги передвигаю, а он, родимый… – баба Дуся отерла платком глаза. – И Оля замкнулась. Не знаю, что и делать.

– И не говорите, с этой молодежью замучаешься.

– У вас дочь, как зовут, – проявила интерес бабуся.

– Валя. Непутевая она.

В этот момент на кухню как раз вошла Валя.

– Может хватит про меня всякие гадости говорить, – резким тоном произнесла она.

– Да это вот Олина, соседки нашей, родственница. Сидим, разговариваем, – стала оправдываться мать.

– Уж ты тогда и про ее хахаля расскажи, чтобы не одна я такая непутевая была. Пусть все знает.

– Какого такого хахаля. Мне Оля сказала, что нет у нее никого, – заохала баба Дуся.

– А вы верьте ей больше, она вам и не такого расскажет. Стыдно, поди, – Валентина взяла со стола печенье и ушла в комнату.

– Это кто ж такой? – спросила бабуся у женщины. – Вы уж мне поведайте, кто это крутится возле моей Оленьки?

– Я и не знаю, правду сказать, – ответила та. – Жил раньше с ней тип какой-то, но теперь уже его нет.

– Куда делся? Что за тип?

– Валька говорит, что муж, но не знаю.

– Так она замуж вышла и мне ничего не сказала, – стала деланно возмущаться бабуся, – ну, прохвостка.

– Вы уж особенно на нее не давите, ей с этим мужиком тяжело было, вот она, наверное, и молчит.

– Почему?

– Так они такие скандалы устраивали, что стены тряслись. Мне даже страшно за нее было. Бил он ее, видимо.

– Да вы что? Бедная девочка.