Смерть домохозяйки

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что никаких громких разоблачений она, скорее всего, не произвела.

– А как же ее огненный темперамент? – лукаво улыбнулся Мамедов.

– Видишь ли, Алискер, мы знаем только то, что веселой и жизнерадостной Козлова, по словам ее мужа, была в, так сказать, домашней обстановке – этакая «душа компании», этакая стрекоза! Это совсем не означает, что и на работе она отличалась особой живостью. Работа ей надоела! Некоторые люди по-разному ведут себя дома и на работе.

Может быть, именно потому, что Юля так полно реализовывала себя в домашней среде, работу она воспринимала как досадное и скучное бремя.

– Но вполне возможно, что работа ей «надоела» из-за того, что она столкнулась с какой-то конфликтной ситуацией. Вот она и решила все бросить и сидеть дома, – резонно заметил Мамедов.

– Это только лишний раз доказывает, что она не способна выдерживать напряжение, связанное с доведением до конца какого-либо дела или отстаиванием своей правоты.

Вспомни, как описывал ее реакцию Козлов, когда застал ее за телефонным разговором с очередным любовником: жалкая, мямлящая, потерянная.

– Что это нам дает? – Алискер внимательно посмотрел на Вершинину.

– То, что я склонна исключить предположение, что Козлова пострадала из-за какой-то, как ты выразился, конфликтной ситуации. К тому же наличие любовных связей на стороне свидетельствует о…

– … комплексе неполноценности… – не удержался Визирь.

– … и стремлении взять реванш в любовной сфере. Было бы интересно совершить небольшой экскурс в Юлино прошлое… – мечтательно сказала Вершинина.

– Вы считаете, что она избрала для самоутверждения не работу, а амурные эскапады?

– Именно. И прихожу к заключению, что служба в налоговой инспекции здесь ни при чем.

– Наверное, вы правы. Даже если бы кто-то имел зуб на Козлову, стал бы он ждать четыре года, чтобы свести с ней счеты?

– О`кей.

 – Удовлетворенно произнесла Валандра и затушила сигарету.

– Старые любовники? – Алискер пристально посмотрел на Вершинину.

Ее лицо хранило полную невозмутимость.

– Думаешь, художник? – спросила она в свою очередь.

– Встретилась она с ним полтора года назад, порвала спустя десять месяцев, значит, больше полугода назад… – прикинул Мамедов.