Пропавшие закорючки

Как ни смешно было признаваться, но именно баба Дуся – Бабуся, – с которой Игорь вынужден был делить жилплощадь и которая то и дело мешалась у них с Ириной под ногами – так вот, именно она проявила такие чудеса сообразительности, что всех сумела заткнуть за пояс.

Конечно, Игорь не слишком распространялся перед Малышевым на сей счет, но про себя был по-настоящему восхищен смышленностью и житейской мудростью старушки, признаваясь самому себе, что без ее помощи вряд ли «кошачье дело», которое значилось в его картотеке как самое первое и, на сегодняшний день, единственное, закончилось бы так успешно.

Ведь так получилось, что «ангельская пудра» принесла Игорю чертовски большие дивиденды, на которые он первоначально даже и не рассчитывал.

И денежное вознаграждение, и даже международный резонанс, потому как «припудренных», оказывается, давно уже выискивала международная полиция, не предполагая, что они могут объявиться именно в провинциальном российском городе Тарасове, и – что для Костикова тоже было немаловажно – публичное признание Малышевым его, Игоря, детективных талантов.

В тот вечер, выпив пива столько, что у обоих школьных друзей забулькало в горле, а запах сушеной воблы от рук и вовсе потом не выветривался почти неделю, Игорь признался Малому о своей давней мечте устроить частное детективное агентство на дому, где можно было бы тонко, творчески подходить ко многим запутанным криминальным делам.

Детали этого разговора теперь уже навеки утрачены в памяти – уже на следующее утро Игорь не очень ясно припоминал подробности пивной вечеринки.

Но все же Игорь помнил, что тогда заплетающимся языком он поведал Малому, что именно ради этой благородной цели – заняться частным сыском – он, собственно говоря, когда-то пошел в юридический институт, и даже, кажется, во всех подробностях показывал другу свой кабинет, приспособленный для приема клиентов, поясняя на ходу, что название пока что незарегистрированного, но все равно уже существующего агентства «ИКС» следует расшифровывать, как «Игорь Костиков – сыск», и многое, многое другое.

Буль-буль, приблизительно в этом же духе…

Малышев выслушал исповедь Игоря с еле заметной усмешкой, зажимая в желтоватых зубах «Приму» – эти рабоче-крестьянские сигареты он курил не по бедности, а из принципа, считая, что они делаются для «настоящих мужиков».