Под стук колес

Он и денег-то немного с собой взял, так что ему совсем ни к чему их кроить. Ты не думай, что я совсем такой уж наивный дурак! Я тоже обдумывал вариант кидания, но… Это не тот случай.

– Сколько денег он взял? – спросила я.

Пашка назвал сумму. Да, действительно, сумма не такая большая, чтобы из-за нее такой огород городить. Но и не такая уж маленькая.

– Да мне даже не деньги важно вернуть, пойми! – загорячился снова Пашка. – Я боюсь, что с ним что-нибудь случилось! А в Викторе я уверен, он не стал бы так поступать!

– Слушай, а на каком поезде он должен был приехать? – спросила я.

– На новороссийском.

– А вагон ты не знаешь?

– Да нет, не спросил! Я же не должен был его встречать. Витек сказал, что сам справится.

– Хорошо бы поговорить с проводниками, – задумчиво сказала я. – Узнать хоть, ехал он в том поезде или нет? Раз они приехали сегодня, значит, сменились, и в рейс поедет другая смена.

– Так они уже дома все! Где их искать? Адреса тебе никто не даст.

А ждать следующего рейса?

– Подожди, может, они в резерве еще все? Не ушли домой? Ведь им нужно весь вагон вымыть, чтобы чистым сдать, расписаться там в ведомости, то-се…

– Как будто так долго в ведомости расписаться!

– Так чего ж ты сидишь весь день! – рявкнула я на Павла. – Нужно было сразу на вокзал ехать, а не репу чесать!

Павел обиделся и сразу стал соображать лучше.

– Поехали! – буркнул он, вставая с места и запихивая в рот остатки курицы.

Я быстро принялась натягивать на себя спортивный костюм, зашнуровывать кроссовки, отпирать дверь и все это одновременно.

По лестнице я просто летела. Павел громыхал уже где-то внизу.

Черт, угораздило меня поставить машину в гараж! По счастью Павел приехал на своей вишневой «девятке», отправимся на ней.

Павел сел за руль, я успела запрыгнуть на переднее сиденье рядом с ним. Павел нажал на газ, машина взвизгнула и понеслась в сторону железнодорожного вокзала.

Мы оставили машину на стоянке и прошли на первую платформу.

Путь до депо как раз должен начинаться с нее. Мы протопали пешком минут двадцать, и перед нашими глазами предстало множество составов. Некоторые из них дожидались своей очереди на мойку, другие уже были как бы вымыты и теперь «сияли чистотой».

Все бы хорошо – вон их сколько, только ответить на наши вопросы они не могли: не дано им владеть речью человеческой.

А живых существ что-то поблизости не было.