Переполох в академии сиятельных лордов

Лоффи Таурину, неукоснительно следующему науке и наказам своего отца, который являлся для него единственным авторитетом, способствовал военный успех, усиливая его славу и укрепляя мощь рода. А его прекрасная леди с каждым походом становилась все грустнее. Да и император все чаще хмурился, удивляя верного лорда пронзительными взглядами.

И вот гром грянул! Император призвал к себе верного соратника.

– Все ли хорошо в вашем доме? Доволен ли ты своей супругой? – спросил император, уединившись с гостем, как когда-то с его отцом, в отдельной зале.

– Вашими заботами мы благополучны, – поклонился в ответ лорд, гадая о причинах этой встречи.

Император в задумчивости побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, размышляя о том, как бы коснуться совершенно непубличной темы. Минувшие годы сказались на главе империи, посеребрив его голову и лишив былой живости, но разум его был ясен как никогда, позволяя ловко избегать расставленных врагами ловушек.

– Дошли ли до вас новости о том, что Мердоку Ардемалу удалось убедить Совет сиятельных лордов принять закон об изменениях в майоратном наследовании земель?

Разумеется, после этого и императору пришлось поддержать «выбор» глав всех родов империи.

– По причине длительного отсутствия я ничего об этом не знаю, – признался лорд Таурин.

– Так вот, Мердок Ардемал, используя свое влияние, сумел добиться значимых изменений в существующем праве наследования территорий. Принцип мужского наследования незыблем, но если действующий лорд не имеет прямых наследников мужского пола… – Император выдержал красноречивую паузу, давая понять, что именно ожидает род Тауринов. – Так вот, земли теперь отходят не дальнему родственнику по мужской линии, а соседнему лорду, обладающему наибольшей территорией.

Лоффи Таурин грозно нахмурился. Как воин и человек чести он тоже сторонился двуличных и подлых Ардемалов, пусть они и входили в тройку крупнейших родов империи. Но допустить, чтобы земли, завоеванные его почтенным отцом, достались этим интриганам?! Немыслимо.

Шея и лицо сиятельного лорда побагровели, выдавая всю глубину его негодования.

– Этот закон – прямая угроза вашему роду.