Мы слишком много работаем

 – Ты знаешь, что случилось?

И я принялась рассказывать Дрюне все, что произошло. Когда я закончила, приготовившись снова зайтись в рыданиях, ответом мне послужил просто гомерический хохот. Я даже отложила истерику на время, чтобы узнать, что же так рассмешило этого недоумка.

– Ха-ха-ха! – заливался Дрюня, раскачиваясь на табуретке.

– Чего ты? – с обидой спросила я.

– Ой, не могу! Ой, умора! Ну, ты, Лелька, даешь! Это же надо такое устроить! Я просто представляю себе эту сцену! Ха-ха-ха!

– Ничего смешного, – уже не так уверенно проговорила я.

– Да как ничего? Ты представь только себя со стороны!

Я представила всю сцену, и мне действительно стало смешно. Я даже фыркнула. Дрюня тут же откупорил бутылку и разлил водку по стаканам.

– Нет, за это надо выпить! – категорически заявил он. – Вот такую Лельку я люблю! А то сидит, киснет, слезы льет – ну что это такое?

Мы чокнулись и выпили. Мне сразу полегчало на сердце. Я посмотрела на улыбающегося Дрюню и прыснула. Дрюня налил еще, мы снова выпили и уже просто расхохотались.

– Нет, Дрюнь, ты представляешь, я ее старухой обозвала! А собиралась еще старой клячей! Хорошо, не сказала!

– Надо было, – уверил меня Мурашов. – А как я вчера этого гаишника сделал?

– У меня что-то это выпало из памяти, – смущенно потерла я виски.

Дрюня подробно пересказал мне всю историю, и я уже смеялась во весь голос.

– Господи! Да как же ты додумался, что он выпил?

– Он мне сам подсказал, упомянув, что в такой мороз грех не выпить.

– Тебе теперь осторожнее нужно быть, – просмеявшись, сказала я. – Чтобы на него не нарваться.

– Фигня, прорвемся! – беспечно махнул рукой этот шалопай.

– Ты-то прорвешься, – вздохнула я, возвращаясь к своим невеселым перспективам. – А мне вот и жить незачем. Во-первых, детей Кирилл отберет. А во-вторых, мне просто не на что жить!

– Да ты что, с ума сошла, Леля? Вешаться, что ли, собралась из-за такой ерунды? Уж сколько раз у меня денег не было – и ничего! Не умер же! – Дрюня уловил только переживания по поводу денег, возможность же лишения мною детей, видно, он и за горе-то не считал.

– Тебе есть кому помочь! У тебя и мама, и папа, и сестра, и жена любящая!

– Все то же самое – ну, за исключением любящей жены – есть и у тебя, – сказал Дрюня.