Мечта каждой женщины

* * *

– Ой, милок, да ты мне толком скажи, пил ты вчера с Петровичем или нет? – допытывалась Бабуся у бородатого дядьки, напоминающего помидор.

Конечно, не формой тела, а цветом лица. Ко всему прочему это самое лицо покрывала десятидневная щетина цвета заходящего солнца. Голову же двухметрового гиганта украшала роскошная шевелюра того же тициановского оттенка. Вообще, несмотря на то, что видок у бабушкиного собеседника был довольно экзотический, жители близлежащих домов на него особого внимания не обращали – привыкли уже за много лет.

Вообще-то, Онуфрия за всю жизнь по имени называли всего несколько человек: мать, первая учительница и Валентин Петрович. Все остальные звали его просто – Рыжий. Носитель этой немудреной клички обижаться на людей и природу не думал, но по-настоящему уважал только трех человек: еще живую мать, покойную первую учительницу и… недавно покойного Валентина Петровича.

– Мать, я т-тебе говорил уже… – икнул Онуфрий. – Собирались мы выпить, н-но не выпили… Птаму-у-ушта Петро-о-ович не-е пришел.

Детина рухнул на парковую скамейку и сделал вид, что собирается свернуться клубочком и заснуть.

– Так он ровно в восемь собирался прийти? – в который раз переспросила Бабуся, растормошив мужика за плечо. – Ты его подождать-то не додумался? Может, задержался он ненадолго?

– Н-не может такого быть, – отчаянно замотал головой рыжий бородач, с трудом раскрывая глаза. – Петро-о-ович ни-каг-да не апаздвает! – для пущей убедительности Онуфрий даже поднял вверх указательный палец.

Евдокия Тимофеевна в бессилии опустилась рядом и подумала, что еще можно сделать. Так ничего и не придумав, она сняла с себя пуховый платок, изъеденный молью и специально доставаемый из шкафа для такого вот маскарада «а-ля-бомжи» и положила в заранее припасенную сумку. Потому что ей и так предстояло пройти через весь двор в старом-престаром пальто с потертым песцовым воротником, тоже долгое время приберегаемом для тех же целей.

– Бабуль, ты от него сегодня ничего не добьешься, – посочувствовал старушке проходящий мимо мужичок с авоськой пустых бутылок.

– Погодь, мил человек, – проворно вскочила со скамейки Евдокия Тимофеевна. – Хоть ты помоги: не знаешь, где мне сантехника найти? Ну, видный такой мужчина, – старушка сделала значительное лицо и развела руки в стороны. – Петровичем зовут.

– Петрович? – переспросил мужичок и противно осклабился.