Мечта каждой женщины

Так как привелегией поднимать телефонную трубку и раньше других узнавать все новости в доме обладала только Евдокия Тимофеевна, как раз на нее девушка и смотрела:

– Взять? – спросила она, готовясь пропустить старушку к телефону.

– Ктой-то к нам в такую рань? – удивилась Бабуся. – Возьми уж ты, Иришка.

Девушка в свою очередь тоже удивилась такой покладистости, но все-таки передала кипу салфеток Игорю и вернулась к телефону.

– Алло. Да, – бодро ответила она, подняв трубку.

Но через секунду она помрачнела и жестом подозвала мужа.

Тот удивился, передал салфетки Бабусе и сменил Ирину у аппарата. Через секунду на его лице появилось то же самое выражение, а от хорошего настроения не осталось и следа.

– И чего ему с самого утра-то понадобилось? – заворчала баба Дуся, как попало раскладывая салфетки под тарелки.

У нее не осталось сомнений – звонил Малышев. Только он мог испортить хороший день в самом начале.

ГЛАВА 2

ГРЯДУЩИЕ ПЕРЕМЕНЫ

Марина Аркадьевна нервно перетирала фужеры, потом бросалась в ванную к недостиранному белью, потом снова бралась за фужеры…

Чемоданы были почти собраны, и последние вещи надо было упаковать в коробки.

Во всех комнатах царила какая-то нежилая пустота: голые полы, на стенах – следы от снятых картин, одинокая мебель по углам. Во всем чувствовались грозящие начаться перемены и изменения.

Чтобы сын не задавал лишних вопросов, пришлось рассказать ему байку о кардинальной смене мебели и переезде в другую квартиру. Отчасти это было правдой, потому что в скором времени Андреевым действительно предстояло переселение.

Только в комнате Аркашки все было по-прежнему: любимые плакаты над диваном, куча CD-дисков на столе, мятые джинсы на спинке стула… Именно оттуда доносились ужасные звуки музыки, которые доводили до истерик не только соседей, но и родителей шестнадцатилетнего мальчугана.

Эффектным жестом поправив прическу, Марина Аркадьевна направилась в источнику возмущения спокойствия.

– Сын, когда прекратиться это безобразие? Ты уже вполне взрослый человек, и должен обладать хотя бы каплей уважения, – наставительно произнесла она, открывая дверь в этот оазис беспорядка.

«Вполне взрослый человек» совершенно не прореагировал на эти проникновенные слова. И вовсе не потому, что у него напрочь отсутствовало уважение ко взрослым в целом или к родной матери в частности. Просто за ревом музыки, которая буквально лилась из всех динамиков, он не слышал даже сам себя, не то что еще кого-нибудь.