Игра со смертью

Одним словом, Игорь выделил всех людей, которым было известно о том, когда и куда Виктор Маркелов должен был везти деньги.

– К тому же не мешало бы выяснить, так ли безупречен сам Лебедев… – продолжая размышлять вслух, произнес Костиков. – Случалось и такое, что клиент, заказавший расследование, сам оказывается преступником. Для чего он позвонил Ларисе Игнатьевой?

Конечно, это выглядит, по меньшей мере, нелогично. Зачем тогда нанимать детектива для расследования? Только для того, чтобы отвести от себя подозрения? Глупо!

И какой смысл воровать деньги у себя самого, ведь долг все равно придется возвращать! Да и не такая это сумма для Лебедева, чтобы из-за нее идти на что-то серьезное.

Если только… Если только мотивом были не деньги, а что-то другое, а на ограбление решили просто списать. Но это, конечно, вряд ли.

Но мысль о пресловутом звонке Ларисе не давала Игорю покоя, и он, достав из кармана визитку, которую ему дал Лебедев, собрался набрать его номер, но тут неожиданно зазвонил телефон.

– Игорь Анатольевич, вы, очевидно, клянете меня на чем свет стоит, – голос Лебедева был извиняющимся, но не заискивающим.

– Для чего вы сообщили Игнатьевой о моем визите? – вместо ответа резко спросил Игорь.

– Я не мог поступить иначе. Дело в том… Ладно! Дело в том, что Лариса сейчас в положении. Поэтому мне не хотелось, чтобы она узнала о случившемся от постороннего человека.

– А вы не посторонний? – язвительно спросил Игорь.

– Я давний друг Виктора, – спокойно проговорил Лебедев, – и с Ларисой знаком не первый день. Можете воспринимать это как угодно, но я после того, как Виктор пропал, чувствую ответственность за нее.

Игорь только хмыкнул, но комментировать сказанное Лебедевым не стал. Он только сказал строго:

– Я надеюсь, что впредь буду избавлен от вашей самодеятельности! Если уж вы мне доверились, наняли для расследования, то позвольте мне действовать так, как я считаю нужным! Или вы и здесь чувствуете свою ответственность? В таком случае я полностью снимаю ее с себя!

– Нет-нет, ну что вы! – примирительно произнес Лебедев, но ничего, похожего на раскаяние, Игорь в его голосе не уловил.