Гузи-гузи

– На кассете написано что-то не по-русски, подождите, вспомню… – Сергей возвел очи горе, – ах, да, какое-то слово глупое – я записал.

Он ловко двумя пальцами выудил из наружного кармана пиджака микроскопический клочок бумаги, на котором было нацарапано латинскими буквами «gouzi».

Блондинчик впервые за время разговора самодовольно улыбнулся. Воронин с нескрываемым отвращением посмотрел на Сергея, скривив рот в недоброй усмешке.

– А ты почем знаешь, что глупое? Ты у нас что, полиглот? – Воронин взял потянутый листочек.

– Да по звучанию, Евгений Петрович, сами подумайте… гоузи. Вернее там не одно такое слово было написано, а два – через дефис, – засуетился Сергей.

То обстоятельство, что Воронин, как важное административное лицо, которое завистники всех мастей хотели замазать или вызвать на нем краску стыда, нуждался в своих информаторах, не мешало ему их презирать.

Будучи по натуре властным и далеко не толерантным, он кипел ненавистью ко всем этим талейранам-шептунам, вроде Сергея, именно в силу того, что не мог обойтись без их унизительных услуг.

Не благоволил он к этим, как он их называл, «продажным типам» еще и потому, что зачастую те были хорошо осведомлены о личной жизни своих покровителей и при случае могли использовать имеющуюся у них информацию против того, чей пост и репутация создавали преграду для их продвижения по службе. Сегодня они работают на тебя, – горько рассуждал Петр Евгеньевич, а завтра – против тебя. И при всем при этом используют ту информацию, которую собирали по твоей указке.

– По звуча-а-нию, – передразнил он Сергея, – ладно, иди в кабинет, а то ты весь вспотел, Коломиец уже, наверное, там.

– Хорошо, Петр Евгеньевич, – с прежним подобострастием отозвался блондинчик и неуклюжей, раскачивающейся походкой направился в сторону лестничной площадки.

Воронин еще некоторое время постоял в задумчивости а потом и сам пошел к лестнице. На втором этаже буквально через минуту должно было продолжиться экстренное совещание, проводимое первым замом главы областной администрации – Коломийцем Иваном Кузьмичом.

* * *

В дежурке было жарко по-болдыревски. Сергей Болдырев – водитель Вершининой – очень любил тепло. Эта его страсть была объектом дружеских насмешек со стороны его коллег. В дежурке Болдырев всегда старался воспроизвести некое подобие «щадящей Сахары», не обращая внимания на многочисленные протесты и порой весьма немилосердные подтыривания.