Гузи-гузи

– А мне кажется, что наш клиент просто не хочет уронить своего так называемого «достоинства», и его сердечный приступ – всего лишь игра, не более. Он попал в затруднительное положение и не нашел быстрого решения, поэтому, для того чтобы выиграть время, симулирует болезнь.

Вершинина оценила это довольно жесткое, но вполне правдоподобное замечание своего секретаря-референта относительно фрустрации «потенциального клиента».

– Ну, пошли, взглянем на нашего «Александра Великого», – Вершинина встала и стремительной походкой направилась к выходу.

Войдя в дежурку, они застали «больного» сидящим на диване со стаканом чая в руке. Болдырев с Антоновым-старшим о чем-то тихо переговаривались, наклонясь друг к другу через стол.

– Что-то сердце прихватило, – извиняющимся голосом произнес Буторин, – но сейчас уже лучше.

– Может, нужно вызвать «скорую»? – обратилась к нему Вершинина.

– Нет, нет, – запротестовал Буторин, – это ни к чему. Через две минуты я уйду.

– Если вы перемените свое решение, я готова продолжить наш разговор.

– Хорошо, я подумаю, – пошел на попятную Игорь Семенович.

Величественно развернувшись, Вершинина вышла из дежурки. Алискер, подождав, когда она скроется за дверью, подошел к пульту, полистал регистрационный журнал и, обращаясь к Антонову, спросил:

– Шурик, как дежурство, все спокойно?

– Порядок, господин Мамедов, – сострил Антонов, – наши двери – самые двери в мире.

– Так мы вас ждем, Игорь Семенович, – Алискер повернулся к Буторину и улыбнулся, – заходите.

Буторин только молча кивнул в ответ.

– Все о`кей, Валентина Андреевна, – весело сказал Мамедов, входя в кабинет. – Клиент, как говорится, созрел.

– Созрел, так созрел, что ты так радуешься? Чувствую я, придется нам помучиться с этим клиентом.

– По крайней мере, с шефом проблем не будет. А с Буторина, я думаю, вы сумеете немного сбить спесь.

– Такой задачи я не ставила, просто не люблю напыщенных индюков, не видящих дальше собственного носа.

* * *

«Вскоре в дверь тихо постучали.

– Войдите, – я хоть и предполагала, что это Буторин, все-таки не ожидала от него подобной деликатности.

Может, еще кого нелегкая принесла?

Но, к моему вящему удивлению, это был министр энергетики.