В моём Мире снова Солнце!

И их владельцам очень бы не понравилось, если бы я начала околачиваться рядом. Или, не дай бог, решила бы всеми этими чужими материальными благами, чужими объектами социалистической собственности воспользоваться. Это было бы незаконно. И повлекло бы за собой нежелательные последствия. Ибо посягательство на предметы социалистической собственности карается законом.

Я была ребёнком понятливым. И попыталась схватить тетрадь, лежащую на мамином столе. Раз уж она была мне предоставлена во временное пользование.

Ловким выверенным движением мама вернула свою тетрадь обратно.

И убрала подальше. Подальше с моих глаз. И пояснила, что хоть стол временно и был дан в моё полное и безоговорочное распоряжение, но всё же, всё, что на нём находилось, было исключительно предметами личного маминого пользования. И любое на них посягательство могло караться если уж не законом, то мамой лично уж точно.

Я была ребёнком сообразительным. А потому всё поняла.

Тем более, я знала Сказку «Три медведя» и слишком хорошо помнила, к каким ужасным последствиям привело сидение за чужим столом на чужом стуле и незаконное использование предметов чужой собственности.

Я была ребёнком с развитым воображением. И сразу же очень ярко и образно представила себе, каким страшным и громким голосом, голосом Михайло Потаповича, заревел бы самый страшный мужчина в этой комнате: «Кто сидел на моём стуле? Кто сидел за моим столом? Кто брал мою ручку? И исчеркал ею всю мою тетрадь?». И мне стало страшно. Заранее страшно. Это и стало великолепным сдерживающим фактором и одновременно надёжной гарантией от любых неправомерных действий и от любых посягательств на чужую собственность с моей стороны.

Мама положила передо мной листок и ручку и сказала, что этой ручкой на этом листочке я могу рисовать. Рисовать всё, что мне вздумается.

Я схватила ручку, чтобы успокоиться, но мама мягко взяла её у меня из рук, положила на стол и продолжила. Продолжила меня запугивать.

Она показала мне на дальнюю дверь, которая вела куда-то из этой комнаты и сказала мне ни в коем случае к ней не подходить.

И ни в коем случае её не открывать. А если я это сделаю, случится самое страшное. Ужасное и непоправимое.

Она показала мне на дальние шкафы. И сказала мне ни в коем случае к ним не подходить. И ни в коем случае их не открывать. А если я это сделаю, случится тоже самое страшное. И тоже ужасное и непоправимое.

Я согласно кивнула и даже и спрашивать, что же такое случится, не стала.