Дело Малышева

Если болезнь изнутри подтачивает, то глаза перво-наперво грустными становятся. А наш Кондратьев ни на что не жаловался. И глаза свои жмурил, чисто сытый кот. А не веришь мне. на-ка вот, посмотри.

– Что это? – удивился Игорь, принимая от Бабуси какую-то замусоленную папку. – Медицинская карта, – изумленно прочел он, – Кондратьев Федор Гаврилович. 1931 года рождения. Так ему же было почти семьдесят.

– А ты внутря-то загляни, – не унималась бабка.

Игорь полистал медицинскую карту. Старичок, действительно, отличался завидным здоровьем.

– А что говорят врачи в Доме? – спросил он, закрывая папку.

– А то и говорят, что старый был. Как сговорились все.

– Как вам удалось это достать? – Игорю было крайне любопытно, – неужели стащили?

– Тьфу на тебя, – Бабуся аж подпрыгнула на месте, – неужто ты про родную бабушку так подумать мог, варнак этакий. И как язык только повернулся!

– И все-таки? – не сдавался Игорь.

– Зачем тащить? – Бабуся поправила концы платка, я в больничку сходила и мне там это выдали.

– Так просто и выдали? – не поверил Игорь.

– Конечно, а ты как думал. Я пришла туда, встала к окошечку и говорю молоденькой девичке: «Так, мол, и так, милая, старичок у нас один помер, так меня за его болезнями послали, потому что так полагается. Его болезни теперича в архиве хранится будут. Так полагается».

– И она вам эту папку отдала? – Игорь не верил своим ушам.

– А как же. Я ей бумажку сунула с именем-отчеством, а она мне болезни-то эти и принесла. Я их в сумку и пошла себе.

– Ловко, ничего не скажешь. Только зачем?

– Экой ты бестолковый! – нетерпеливо объяснила Бабуся, – чтобы посмотреть можно было, чем он таким болел. Только не болел он ничем. Ему бы еще жить да жить. Так ведь не дали!

– Как не дали? – Игорь встал с дивана и потянулся за трубкой, – неужели вы думаете, что его убили?

– И думать нечего! – отрезала Бабуся.

– Но как? и главное, зачем?

– А вот послушай зачем. Я в Доме с женщиной одной говорила. Ильиничной. Так она мне такого рассказала, волосы дыбом.

Дом существует несколько лет. Красивый, хороший. Старичков туда приваживают. Только не всех принимают. Больше, конечно, одиноких. Для таких стараются изо всех сил. И убеждают, что чем им в одиночестве в квартире прозябать, где и воды подать некому, лучше жить вместе с другими старичками в Доме, где о них очень хорошо будут заботиться. Соглашаются. В Доме отлично заботятся, все бесплатно, да еще и пенсия целехонькой остается.