Обжигающий север

Гриф не разрешал мне прибирать внутри загона именно по причине неуемного характера самца. Олень очень агрессивно воспринимал любое чужое проникновение за ограждение и сразу, грозно наклонив голову, направлял на нарушителя границы внушительные рога. Зачастую Грифу в воспитательных целях приходилось прикладывать строптивца черенком лопаты, требуя проявлять терпение и уважение. Я же смеялась, наблюдая картину со стороны.

– Он в тебе конкурента чует, давай я попробую чистить? А то по глазам видно, что Ярик опасается, как бы оленята горбатенькими не вышли! – шутила я.

Гриф смешливо фыркал, но меня к уборке не подпускал, теша себя надеждой, что сумеет перевоспитать Ярика.

Обычно, прежде чем положить оленям свежего корма, Гриф выгребал со дна кормушки все, что животные не сочли достойным своего рациона: жесткие, замятые, влажные и прочие, по каким-то причинам не понравившиеся им кусочки мха.

– А куда вы все это деваете? – поинтересовалась я.

– Выкидываем, – пожал плечами Гриф.

– Мм… а можно тоже… сохранять?

Если удастся уговорить Рида осуществить мою затею, то мне вот эти оленьи объедки ох как пригодятся! Прав был Руенз, на этой планете даже самая ничтожная, по мнению большинства, вещь может сослужить службу.

Гриф бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнула хитринка, и сказал:

– Похожи вы… Ладно, освободился из-под корма один контейнер, туда складывать буду, устроит?

Благодарно кивнув головой, я поспешила в санитарную зону мыть руки. Пора проверить готовность еды.

Кстати, мое мясное нововведение никем, кроме Грифа, замечено не было. Он с довольным видом каждый день откладывал половину привычной нормы назад в морозильник. А стархи были такими уставшими, что вряд ли думали о том, что едят.

Мы с Грифом пробовали похлебку, намереваясь поесть сами, когда пришли стархи. Сразу пятеро… Резко замерев, мы вопросительно уставились на идущих к нам хмурых мужчин. Судя по их виду, что бы ни послужило причиной этого массового возвращения, нас сие вряд ли обрадует.

Я сразу обратила внимание на угрюмого мужа, узнала Нила, Зогала и Тина, имени пятого еще не запомнила.

– Останавливаем компрессоры, – сказал Рид, тяжело опускаясь на ящик.

– Сегодня достигли предела: как ни пытаемся еще с ночи, ни на градус понизить температуру поверхности корпуса не можем. Наоборот, поднимается и поднимается. А сейчас и вовсе докрасна раскалился металл. А ведь там сверхпрочный сплав, – убито дополнил разговорчивый Нил, усаживаясь за стол.