Сказки для недетей

– Итак, фрау Хофдемель, чего же вы хотите? – спрашиваю я после продолжительной паузы.

Тонкие пальцы женщины сминают кружевной платочек. Этот жест – единственное, что выдает её напряжение. Интересно, каким она видит меня?.. Вероятно, её воображение гораздо менее косно, чем у тех, что представляют меня эдаким козлоногим монстром с рогами. На долю секунды я смотрю её глазами: вместо светлого зала с множеством дверей – плохо освещённая комната. Камин еле тлеет, у окна – клавесин, кресло… В кресле – темноликий худощавый человек: у него нечеловечески усталый взор… Ну, с обстановкой понятно, – она проецирует жилище своего возлюбленного.

Но неужели у меня и в самом деле такой взгляд?

– Измените же что-нибудь… Для него… – тихо говорит она.

– Что именно? – любезно спрашиваю я. На моём лице непроизвольно появляется саркастическая улыбка. – Любовь? Его сердце одарено способностью любить. Уже одно это делает его счастливцем. Деньги? – в этом месте я презрительно морщусь. – Ему достаточно того, что он имеет.

Легкомысленный и честолюбивый, он не рачительный своим деньгам хозяин. Он не знает им цены. Если бы душевные порывы его зависели от их количества… Но вам ведь известно, в чём заключен для него смысл жизни, – и вот тут-то Господь наградил его с избытком!.. Так что же могу добавить я?

– Он скоро умрёт, – обреченно говорит она. – Я это чувствую. Едва он вернулся в Вену, как ему стало хуже: головокружение, обмороки, тошнота. Он жалуется, что сил становится все меньше… Проклятый Зюсмайр! – с неожиданной злобой произносит она.

 – Верный ученик! Притворяется его другом, а сам высасывает из него соки! Будто бы мало ему Констанции

!

– Не повторяйте чужих сплетен.

– Я не осуждаю её!– слабо отмахивается просительница. – Да, когда-то Констанция любила его. Они во многом были похожи, – лёгкие, весёлые… Теперь же он просто неудачник. Что ей до его музыки?

– Хотите продлить его дни? – перебиваю я.

Она пытливо заглядывает мне в глаза.

Я усмехаюсь:

– А если это будут лишние года мучений? Ради чего?

– Но его гений…

– Возможно, он уже всё сказал, – ядовито замечаю я.

 – Вашу хорошенькую головку не посещала мысль о том, что Господь милосерднее, чем люди привыкли думать?

Она в волнении поднимается с места. В её взгляде загорается недоверие, смешанное с удивлением.

Я делаю рукой неопределенный жест:

– Менее всего хотел бы прослыть обманщиком.

«У Бога – людей много: умирает не старый, но поспелый!» – мог бы напомнить я.