Десятая печать или новогоднее убийство

Повар явно доволен такой оценкой его заслуг:

– Надежда Николаевна, я знаю гастрономические вкусы всех наших гостей, но вы должны поведать мне о своих пристрастиях.

– Я вас разочарую, если скажу, что я не гурман?

– Вовсе нет. В этом вопросе вы полностью можете положиться на меня – будете довольны. Разрешите, для начала я предложу вам свою чудесную настойку – источник энергии и здоровья.

– Надя, не соглашайся ни в коем случае! – советует мне с улыбкой Людмила Михайловна. – Веня привез секрет этого снадобья из Японии.

– А Надежде Николаевне, может, и понравится, – настаивает повар.

– Спасибо, Веня, но сейчас я хочу только горячего кофе. Однако я обязательно попробую ваше чудо попозже.

– Договорились, – улыбчивый Веня выплывает из библиотеки.

– А где Фил? – обращается Славик к матери. – Я во дворе видел его машину.

– О! Филипп приготовил нам сюрприз: он пригласил сюда свою знакомую девушку.

– Если его знакомую зовут Женя, то для меня это не сюрприз, – замечает Рита. – Он приводил ее ко мне в магазин.

– Зачем? – приподнимает брови Людмила Михайловна.

– Купил ей костюм из новой коллекции.

– Ну, это еще ничего, – успокаивается женщина. – Мне он подарил майку, на которой написана наша фамилия, как вам это нравится?

– Ваша фамилия, – уточняет Славик.

– Слава, – делает мать замечание сыну. – Ты прекрасно знаешь, что и я, и Филипп – Зиборовы. Ты считаешь, что я должна была остаться Шулеповой?

– Нет, мама, ты же знаешь, что для меня это даже тогда не имело значения.

– Наденька, – Людмила Михайловна Зиборова меняет тему разговора, – ты замужем, дети есть?

– Пока нет, а вот Сонечка – мать двоих близнецов. Вы ее помните?

– Конечно! Такая чудная девочка, мне она очень нравилась. Тогда у моего сына был прекрасный вкус.

Рита никак не реагирует на последнее замечание свекрови, только поджимает свои красивые губы.

– А чем ты занимаешься, Надюша? – продолжает любопытствовать Людмила Михайловна.

– Я окончила юридический факультет нашего университета, а сейчас работаю адвокатом.

– Ах, какая жалость! Ведь ты же интересвалась искусством, стихи писала, насколько я помню. И вдруг такая, – Зиборова на секунду замолкает, подбирая нужное слово, – прозаическая профессия.