Орхидей и его друзья

Хозяйка выключила свет, прикрыла дверь и побрела обратно, бормоча под нос:

– Кофеварку завтра надо проверить. Проблема с контактами, раз она сама включилась. Хотя, конечно, странно.

Орхидей следил за дверью кухни. Кто-то изнутри пытался ее открыть. Наконец, это удалось, в образовавшуюся щель протиснулись три силуэта.

До утра было тихо. Орхидей решил пока ничего не говорить друзьям. Весь день он был занят. Писал статью для журнала, где обвинял в насилии производителей орхидей, делающих уколы красоты в основание стебля, а также использование красок и блесток, которыми обрызгивают цветы.

Кот с утра как ушел на улицу, так и не появлялся до вечера, пользуясь последними днями бабьего лета. Явился он весь в сухих еловых иголках, пах грибами и мокрой землей. Комарик, одев шелковый халат, качался в кресле и что–то лихорадочно писал. Думается, его посетила муза Эвтерпа, или Евтерпа (др. – греч. ??????? «увеселяющая»). Кактус Вася и Жгучий Перец обсуждали прокладку новой системы дренажа в пансионате Перца.

Ночью Орхидей опять наблюдал ту же самую картину. Только кофеварка не включалась. Хозяйка днем отвезла аппарат в ремонт. С самопроизвольно включающимся агрегатом шутки плохи. Но возвращения таинственных посетителей кухни Орхидей не дождался, Он устал за день и задремал.

А незнакомые посетители вернулись из кухни и вскарабкались на подоконник. Раздался испуганный мяв Кота. Он аж подлетел в воздух. Цветы проснулись и загомонили.

Кот смущенно сказал:

– Сон странный приснился. Меня кто-то с размаху в бок пнул.

Кот смущенно замолчал, а когда все успокоились и затихли, Кот тронул лапой Орхидея и шепнул:

– Слушай, наверное, я заболел. У меня глюки… Мне показалось, что пнули меня новенькие орхидеи. Они мимо меня шли, и одна говорит: “ А дай я этому меховому в бок двину! Вечно он наши кашпо сдвигает. Последний раз мне чуть листья не сломал”.

Орхидей тихо ответил Коту:

– Ты следующей ночью не спи, притворись только. Я тебе кое-что покажу.

Ближе к полуночи все в доме затихли. Кот старательно делал вид, что спит и так громко захрапел, что Альфредик вылетел из горшка со словами:

– Котя, я тебя умоляю! Это невыносимо! У меня мигрень, только задремал, как ты со своим храпом! – и, заламывая крылышки, юркнул обратно.

Старые часы с кукушкой со скрежетом пробили двенадцать.