Выйти замуж

Евгений Федорович броситься с Люсей в океан любви не спешил, зато, по наблюдениям медперсонала поликлиники, был не прочь поплескаться в мелком ручейке с новенькой лаборанткой.

В один из дней Володька взял отгул и, прихватив сумку с письмами, отправился на электричке в Москву.

Здание газеты он нашел быстро, но, войдя в него, оробел: пройти нужно было мимо милиционера, которому все показывали пропуска. «Деловые! – возмутился Володька мысленно. – Как почитаешь, что пишут, – свои ребята, за нас болеют.

Володька вышел на улицу и направился в гастроном напротив. Там он быстро нашел компанию и принял стакан портвейна. Из пустого желудка вино ринулось прямехонько в голову и растворило нерешительность.

Снова войдя в здание, он подошел к дежурному и распахнул сумку.

– Что же это делается? – спросил Володька.

– Что? – лениво откликнулся постовой.

– Пишут неизвестно кому. То есть известно – моей жене. Видишь сколько?

– В какую редакцию? – так же лениво спросил милиционер.

Володька назвал.

– В отдел писем?

– Ага, – обрадованно кивнул Володька, сообразив, что что-то наклевывается.

Постовой задержал пропуск девушки в громадных – блюдцами – очках:

– Тут товарищ в вашу редакцию. Не проведете?

– К кому? – насторожилась очкастенькая.

– В письма, – пояснил Володька.

– Пойдемте, – согласилась девушка.

В лифте ехали молча. «Деловые, ну деловые». – Любимое словечко одиноко билось в Володькином мозгу.

– Вам направо, вторая комната, завотделом Сергей Кривососик, – блеснули очки.

– Спасибо, – поблагодарил Володька. Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. – Мне Кривососика, – сказал он сидевшему в кабинете парню.

– Носика, – ответил тот.

– Чего? – растерялся Володька.

– Кривоносик моя фамилия.

– Извини, спутал, – сказал Володька и принялся выкладывать письма на стол.

Сергей Кривоносик наблюдал за его действиями без интереса, как повар за кипящим бульоном.

– Все! – сказал Володька. – Забирайте. И требую публично извиниться перед моей женой. На первой странице.

– За что? – поинтересовался завотделом.

– Так ей безвинно пишут всякие ненормальные…

На середине Володькиного монолога Сергей вдруг простонал:

– Ляля!

– Кто? – переспросил Володька.

– У нас работает в регистрации. Такая… – Кривоносик нарисовал в воздухе большую гитару. – Но дура-а! Редкая дура! Пошли.