Воспитание мальчиков

Натощак Женя читает сыновьям морали гораздо пафоснее, чем на сытый желудок.

Диспетчер за пультом, к которой мы прорвались, путано объясняя через переговорное устройство в железной двери причину визита, была немолодой и полноватой, со следами усталости на лице, отличающими измотанных российских женщин, которым до смерти надоели горящие избы и кони на скаку. Но, кроме нас – дур, тушить пожары и лошадей привязывать некому.

– На что жалуетесь? – точно доктор спросила диспетчер.

Не могла же я сказать: «На сына жалуемся»?

– Дело в том, – начала я, – что Никита, вот он перед вами… Никита, подними голову и смотри тете в глаза.

– Никита наш сын, – уточнил Женя, чтобы диспетчер не подумала, будто мы схватили постороннего хулигана.

– Во даете! – удивилась диспетчер. – Чего только здесь не насмотришься, но чтоб родного ребенка приводили!

Ее удивление портило трагизм случившегося.

Первым нашелся Женя:

– Мы готовы нести ответственность, моральную и материальную, последняя, что очевидно, представляет собой штраф, который, вероятно, превысит стоимость велосипеда, который был обещан Никите.

Слишком витиевато говорил. Диспетчер не уловила сути.

– Первый раз вижу таких родителей, – сказала она. – Кругом беспредел, и хоть бы кто-нибудь рыпнулся. Остались-таки еще сознательные. Ладно, есть у нас фонд на починку лифтов, оформлю заявку, какой, говорите, адрес?

Мы с Женей как по команде сделали шаг назад, чтобы Никита не видел наших лиц, и принялись же стами и мимикой объяснять диспетчеру: требуется припугнуть ребенка.

Несколько секунд она переводила взгляд с наших кривляющихся физиономий на испуганное Никитино лицо. Сообразила, умница.

– А что с вашим бандитом делать? – притворно грозно нахмурилась диспетчер. – Полагается его в детскую комнату милиции сдать. Мальчик, хочешь в милицию?

– Не хочу, – плаксиво прошептал Никита.

– А портить государственное имущество еще будешь?

– Не буду.

– Смотри мне! На первый раз простим, но если еще нашкодишь, от кутузки не отвертишься.

Мы поблагодарили, попрощались и ушли. Зная, какие слова мой сын еще не ведает, я пояснила:

– Кутузка – это тюремная камера для преступников.

– Да? – удивился Никита. – Я думал, так собачку зовут.

– Собачья кличка Тузик.