Портрет семьи (сборник)

Если бы на его месте был Сергей или Олег, я бы не удержалась от сарказма: всегда думала, что цветы для выражения чувств, а не для хранения.

– Ну что ты! – улыбнулась ледяными губами. – Какие цветы! Пойдем, или я окончательно окоченею.

– Это все твои вещи? – Игорь показал на сумочку, висящую на моем плече.

– Мои чемоданы украли в поезде и шубу вдобавок. Вот, – я уныло пыталась шутить, – железная дорога в качестве компенсации выдала старую шинель. Дизайн не от кутюрье, конечно.

– Ты в милицию заявила? – Игорь так заволновался, словно не меня, а его последнего добра лишили.

– Да. Милиция честно призналась, что вряд ли найдет воровку.

Я считала, что в подобной ситуации совершенно естественно было бы сказать обворованному человеку, мол, не расстраивайся, дело поправимое и наживное, купим мы тебе одежку и прочее, ограбили – не зарезали. Во всяком случае, я бы именно так утешила. А все, кого я люблю, мои родные и близкие, определенно нашли бы больше добрых слов и обернули ситуацию каким-нибудь веселым ракурсом.

Но Игорь только спросил:

– Что же ты теперь будешь делать?

Ответила прямо:

– Придется с ходу в карьер просить у тебя денег взаймы. Надо купить зимнее пальто. И еще кучу вещей.

– Конечно. А сколько стоит зимнее пальто? – вырвался у Игоря вопрос.

Жадность – самый трудномаскируемый из человеческих пороков. И в молодости Игорь был прижимистым: если в продаже имелось мороженое фруктовое за семь копеек, он обязательно его покупал, а не молочное за девять копеек.

– Игорь! Я прошу у тебя взаймы. Обязательно отдам, я вполне обеспеченный человек.

– Ты не правильно меня поняла, Кира!

– Еще пять минут на этом холоде, и не только мой понятийный аппарат отмерзнет, но все органы заледенеют. Давай хотя бы войдем на станцию?

– О! Извини! Пойдем на автобус? Если у тебя нет вещей, мы можем не брать такси.

Температура воздуха в автобусе, дребезжащем, как консервная банка, была не выше, чем на улице.

– Хлебозавод, строительное управление, школа, в которой я работаю.

– На полторы ставки физика?

– Я ведь писал тебе два года назад, что коллектив выбрал меня директором, – произнес он с законной обидой.

– Извини, забыла. (Очевидно, информация была в тех письмах, которые я не вскрывала.) А это что?

– Роддом.