Портрет семьи (сборник)

И это было только преддверие! В самих Гаграх жуткими многоэтажными могильниками выглядели брошенные санатории и дома отдыха. Выбитые окна, облупившаяся краска, вывалившиеся из стен кирпичи, заросшие бурьяном парки. Тут можно снимать фильм-антиутопию без декораций. Посмотрите направо, посмотрите налево – райская природа и здания, дворцы в кошмарном запустении. Остались только названия – санаторий Совмина, дом отдыха железнодорожников…

Экскурсовод с гордостью рассказывала о суперэлитном санатории на пятьсот мест, куда заехали первые десять отдыхающих.

Потом показала вторую гордость, как бы свидетельство налаживающейся жизни, – маленький продовольственный магазинчик со стеклопакетами дверей и белыми пластиковыми ручками.

– Как в Москве, правда? – спросила она нас гордо.

Народ не отозвался, только поддакнул маленький мальчик. Экскурсанты в автобусе были удручены. Немолодая женщина, сидящая за нами, горько заметила:

– Мы тут были с мужем, двадцать лет назад. Как можно такое испохабить? Ведь сказка была!.

.

Экскурсовода, которая оказалась по совместительству кандидатом филологических наук и преподавателем университета, спрашивали про войну.

Автобус стоял, она рассказывала про зверства грузин, про хороших честных абхазцев. Из уст молодой симпатичной женщины лился яд. Неудивительно: потеряла брата, одну двоюродную сестру изнасиловали, другую ограбили.

– Чтобы эта ненависть растворилась, – сказала я, – нужно много времени. Очень много! Правнуки забудут прабабушкины обиды, внуки еще помнят бабушкины слезы.

– Да! – печально отозвался Олег Петрович. – Кавказ – вечная заноза в печени России. Сидим в Москве, ничего не видим.

– Может, – предположила я, – кому следует, те видят и знают? Всякие силовые структуры…

– А там не люди? – хмыкнул он.

От рассказов про историю абхазского народа, про последнюю войну, отвечая на вопросы, экскурсовод перешла к этнографическим картинкам.

Я ничего не поняла про какие-то обряды с жертвоприношениями баранов, в которых участвуют только мужчины, а женщины готовят праздничный стол.

Но больше всего нас поразил обычай, запрещающий общение снохи и свекра. Это как бы Лике запрещено общаться с Сергеем. Свекр нашего экскурсовода был профессором, работал в том же университете. И после свадьбы целых десять лет они ни разу не перекинулись словом, даже в институте избегают контактов, благо на разных кафедрах работают!

– Бред! – буркнул Олег Петрович. – У меня дочери шестнадцать лет.