Дом учителя

Всего доброго, Татьяна Петровна!

Ольга сияла от удовольствия.

– Как вам хозяйка? – Ольге не хотелось уходить.

– По-моему, очень милая и приятная женщина. Я вам благодарна и признательна, Оля.

– Говорят, ей что министр, что кочегар одинаково.

– В каком смысле?

– Перед министром стелятся, заискивают, а с кочегаром не церемонятся. Другие люди, не Татьяна Петровна. Мне пора?

– Еще раз большое спасибо!

Муж настоял, чтобы Анна Аркадьевна купила билет в вагон люкс:

– Ведь сутки ехать, а ты не любишь разговорчивых попутчиков.

– Вас послушать, так я к старости превратилась в мизантропическую грымзу.

– Кого нас?

– Интересненько! Ты не стал оспаривать, что я грымза, а уточняешь, кто еще разделяет твое мнение.

Анна Аркадьевна скорчила обиженную мину, Илья Ильич закатил глаза в притворной досаде, мол, как мне надоели твои капризы. Они прожили вместе тридцать четыре года и понимали друг друга, едва переглянувшись, вскинув бровь или дернув уголком рта, отпустив словечко или фразу, точный смысл которых не имел отношения к ситуации, но был цитатой, воспоминанием того сходного, что произошло когда-то давно.

Дети знали этот язык и догадывались, что мама часто шутит не когда ей весело, а когда папе грустно, что их обмен упреками может быть дурашливой игрой, а вежливый корректный разговор – настоящей ссорой.

Муж не любил с ней расставаться. Его миропорядок прочен и надежен, только если Аня рядом. Чуть поколеблен, когда жена в Москве, а он на даче. Это привычное и потому допустимое отклонение от нормы.

Как сбой графика движения поездов в метро – надо чуть подождать, и поезда снова и обязательно побегут в четком ритме. Они никогда не отдыхали раздельно, поэтому со стороны мужа подвиг и жертва отправить ее на курорт.

Илья Ильич вернул глаза в нормальное положение:

– В Кисловодске веди себя хорошо! Не пей, не кури, не связывайся с дурной компанией…

– Переходи улицу на зеленый свет. В кои веки мне выпала возможность пуститься во все тяжкие, а я буду вести себя как послушница, готовящаяся к постригу? Дудки!

Подтекст этого диалога был полностью противоположен смыслу произнесенных слов.

– Мне будет плохо без тебя, я буду скучать. – Потерпи, родной, это всего пара недель.

Анна Аркадьевна продолжила нормальным, неигровым тоном:

– Купе люкс – это роскошно, спасибо! И не забудь, пожалуйста, посетить застенки гестапо.

Два года назад Илья Ильич выбил передний зуб. При загадочных обстоятельствах.